Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

научился бороться, научился руководить, вести за собой широчайшие народные, крестьянские массы. «Великие задачи революций решались только тем, что передовые классы не раз и не два повторяли свой натиск и добивались победы, наученные опытом поражений. Разбитые армии хорошо учатся»,— писал Ленин.

Большевики с честью прошли эту школу. Аресты, ссылки, каторга были уделом каждого революционера-подпольщика. Но и в тюремной камере большевики оставались верны своему призванию: они учились сами и учили только что вступившую на путь борьбы молодежь, учили словом и собственным примером.

Почитайте биографии Свердлова, Дзержин­ского, Фрунзе, Калинина, Орджоникидзе, Шаумяна, Кирова и многих других учеников, соратников Ленина, и вы увидите общие черты железной гвардии большевиков, высоко про­несшей знамя партии в годы реакции.

...31 декабря 1908 г. «Десятый павильон» Варшавской цитадели — тюрьма, в которую царизм заточал особенно опасных революцио­неров. Могильная тишина, прерываемая лишь гулкими шагами жандарма. В одиночной ка­мере узник склонился над листком бумаги. Он пишет: «Пятый раз я встречаю в тюрьме Новый год... В тюрьме я созрел в муках оди­ночества, в муках тоски по миру и по жизни. И, несмотря на это, в душе никогда не зарож­далось сомнение в правоте нашего дела... И тем не менее, если бы мне предстояло начать жизнь сызнова, я начал бы ее так, как начал. И не по долгу, не по обязанности. Это для меня органическая необходимость».

Это отрывок из тюремного дневника Фелик­са Эдмундовича Дзержинского.

Не раз похороненная своими врагами, партия рабочего класса продолжала жить. Глубже ста­новились ее корни. Большевики восстанавли­вали и укрепляли нелегальные организации, перенося центр работы непосредственно на фабрики и заводы, в гущу пролетариата, созда­вали новые подпольные типографии, печа­тали в них газеты и листовки. Вместе с тем они умело, использовали любую легальную возможность для революционной агитации: и трибуну Государственной думы, и сохранив­шиеся после полицейских разгромов профес­сиональные союзы, рабочие клубы и вечерние школы, больничные кассы и кооперативы, ле­гальные рабочие газеты.

Делегаты рабочих появлялись там, где по­лиция меньше всего ожидала революционных речей, например на съездах, которые созывались буржуазными «общественными деятелями»: женском, народных университетов, фабрично-заводских врачей. Как ни различны были кон­кретные поводы к выступлениям рабочих-боль­шевиков, смысл их выступлений был один— никакой прогресс в любой области обществен­ной жизни невозможен без уничтожения ца­ризма, без завоевания демократической респуб­лики. Обеспокоенные власти прибегали вновь и вновь к испытанным полицейским мерам. «Прежде чем мы добрались до этой трибуны,— говорил на одном из легальных съездов оратор-рабочий,— мы должны были пожертвовать не­сколькими товарищами для помещения их на казенные квартиры» (т. е. в тюрьму.— Ред.). Но вопреки всем преследованиям, слово пере­довых представителей пролетариата доходило до масс.

Реакционеры прилагали особые усилия к тому, чтобы оживить в народе религиозные предрассудки, противопоставить идеям рево­люции проповедь христианского смирения, отрешения от «земных дел». На помощь церков­никам в рясах пришли церковники без ряс— буржуазные интеллигенты, занявшиеся «бого­искательством», проповедью «нового религиоз­ного сознания». Они всячески пытались вну­шить мысль о невозможности добиться счастья на земле, о бесплодности «всяких человеческих революций». Среди социал-демократов поя­вилась группа людей, которые пытались соеди­нить социализм с религией, утверждая, что в религиозной оболочке социалистическое учение будет якобы доступнее для масс. Боль­шевики дали решительный отпор всем попыткам «обновить» религию. Всякая религиозная идея, «всякая идея о всяком боженьке», писал в эти годы В. И. Ленин, есть «невыразимейшая мер­зость». Не затемнять, а пробуждать и развивать сознание масс, научить их самостоятельно раз­бираться в смысле всего происходящего, помочь им сознательно избрать свое место в общей борьбе — такую задачу ставили и умело осу­ществляли большевики.

...В Москве, в одном из переулков, примы­кавших к Пречистенской (теперь Кропоткин­ской) набережной, находился дом, где поме­щались курсы для рабочих. Их организовала еще в конце XIX в. группа прогрессивной интеллигенции. Среди добровольцев-преподава­телей были великий физиолог И. М. Сеченов и другие известные ученые. А слушателями были замоскворецкие металлисты, преснен­ские ткачи, рабочие-железнодорожники. Немало питомцев Пречистенских курсов сражалось на

546