Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

пичное явление русской жизни — «обломов­щину», которую порождала вся отсталая и кос­ная крепостническая система. Добролюбов привел читателя к выводу, что самоубийство Катерины в драме А. Н. Островского «Гроза» — это протест угнетенного человека против деспо­тизма и жестокости «темного царства».

Статьи Добролюбова будили сознание чи­тателей, звали к борьбе. Человеку нужно счастье, он должен добиться его во что бы то ни стало. Но достичь этого счастья можно толь­ко революционной борьбой — вот основной вы­вод, который делали современники из всего, что писал Добролюбов.

Добролюбов был организатором и основным автором «Свистка» — сатирического приложе­ния к «Современнику», выходившего в 1859— 1863 гг. Всего вышло девять номеров «Свистка», два последних — уже после смерти Николая Александровича.

Туберкулез заставил Добролюбова в мае 1860 г. выехать для лечения за границу. Но. и там он напряженно работал, все время посы­лая в «Современник» материалы. Вскоре по возвращении — 17 ноября 1861 г. — великий критик скончался. Ему было только 25 лет. «Лучшего своего защитника потерял в нем рус­ский народ»,— говорил Чернышевский о своем горячо любимом друге.

* * *

Около 20 лет «Современник» с Некрасовым во главе нес читателям самые передовые идеи своего времени, звал на борьбу. Царская цензу­ра преследовала журнал. Надо было заготовлять материала почти вдвое больше, чем требовалось для очередной книжки, чтобы на ходу восполнять выброшенное цензурой. Сложился особый иносказательный язык — так называемый «эзо­пов» (по имени полулегендарного древнегрече­ского баснописца VI—V вв. до н. э. Эзопа), Когда, например, в журнале печаталась статья об Ирландии, читатель догадывался, что обездоленное ирландское крестьянство сравнивается с русским, а цензура не имела формального повода придраться. В произ­ведениях Некрасова и Салтыкова-Щедрина этот прием встречается особенно часто.

Другим приемом — им охотно пользовались Добролюбов и Чернышевский — было ирони­ческое согласие со взглядами идейного против­ника: «Всего выгоднее нам с вами... читатель, примкнуть к партии реакционеров и обскуран­тов1,—писал Чернышевский, — они люди са­мые надежные и обстоятельные. Да и какое мне дело до пользы других? Было бы мне тепло, а чужой голод не ощущается моим желудком...»

Читатели хорошо чувствовали уничтожаю­щую иронию этих строк.

И все-таки многие замечательные произве­дения русской литературы печатались в журнале в искаженном виде.

В апреле 1866 г. после неудачного покушения революционера Каракозова на царя Александ­ра II правительство резко усилило преследо­вание прогрессивных кругов русского общества. В июне 1866 г. журнал был закрыт,

«Современник» был самым передовым рус­ским журналом своего времени, он защищал интересы крестьянских масс и передовой интел­лигенции, призывал к борьбе во имя свободы и счастья трудового народа.

«Свисток»

Добролюбов выступал в «Сви­стке» — сатирическом приложении к журналу «Современник» — под раз­личными поэтическими масками.

Одна из них — поэт Конрад Лилиеншвагер, восторженный и тупой либерал. Он с пафосом обличает из­возчика, получившего с седока лиш­нюю монету, мелкого воришку, чи­новника, берущего взятки, и закры­вает глаза на всю преступную кре­постническую систему. Так Добролю­бов высмеивал либералов, которые своими мелкими обличениями уводи­ли от главного— революционной борь­бы против самодержавия и крепостни­чества.

Другая маска — поэт Яков Хам,

преданный царствующей династии. Чтобы обмануть бдительность цензу­ры, Добролюбов «поселяет» его в Австрии. Яков Хам реакционер, про­тивник развернувшегося в то время в Италии национально-освободитель­ного движения. Он призывает италь­янцев к покорности королю. И читатели понимали, что речь шла не столько об Италии и Австрии, сколько о Рос­сии, русском царе.

Третья маска, под которой Доб­ролюбов выступал в «Свистке»,— поэт Аполлон Капелькин. Это сатира на оторванную от жизни, далекую от интересов народа дворянскую поэ­зию. Услышав заунывную крестьян­скую песню, поэт восклицает:

Не хочу я слышать звуков

горькой жалобы,

Тяжкого рыданья и горячих

слез...

Сердце б иссохло, мысль моя упала бы,

Если б я оставил область

сладких грез...

Так едко высмеивал Добролюбов литературу, которая отвлекала чита­теля от великого дела борьбы за народ­ную свободу.

«Свисток» был беспощаден к своим идейным противникам.

По словам современника, только звон «Колокола» из Лондона мог со­перничать со «Свистком».

1 Обскурант — враг науки и просвещения.

448