Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Позже, когда христианские имена стали привычными, обрусели, мно­гие старались, чтобы на всякий случай, кроме христианского, было второе, мирское имя. Ведь наши суевер­ные предки боялись «сглаза» . Чтобы его избежать, скрывали данное в церк­ви подлинное, «прямое» имя. Поэто­му-то многие люди были известны не под христианскими, а под старыми, славянскими именами. Например, из­вестный опричник Малюта Скуратов по крещению был Григорием Лукьяновичем Вельским: его отца звали Лукьян-Скурат (отсюда Скуратов).

Самые знатные люди, князья и бояре, носили обычно христианские имена. Это объясняется тем, что от не вошедших в святцы (христианский календарь с перечислением святых по месяцам и дням года) славянских имен нельзя было образовать отчества с окончанием «вич» , а оно счита­лось наиболее почетным. Были Ива­новичи и Петровичи, были Блиновы и Беляевы дети, но не было Блиновичей и Беляевичей. Поэтому, напри­мер, дочь Малюты Скуратова, выйдя замуж за Бориса Годунова и став царицей, называлась Марией Гри­горьевной, а не Марией Малютовной.

Вы заметили, что сын Скурата носил фамилию Скуратов. Дело в том, что тогда фамилии еще не стали постоянными. В фамилию часто пре­вращали имя или прозвище отца или деда. Например, родоначальником бояр Романовых был Федор Кошка. Его потомки назывались Кошкиными. Но сын Юрия Захарьевича Кошки был Роман Юрьевич Захарьин, его сын — Никита Романович Юрьев, а сын Никиты — Федор Никитич Ро­манов.

Многие знатные князья и бояре обязательно давали своим детям и христианское и мирское имя: хри­стианское давало отчество, а мир­ское прибавлялось к фамилии по­томков. И дело здесь не в прихоти. Круг княжеских и боярских родов, которые занимали высшие должности

в государстве, был очень узок, а сами роды быстро разрастались. И как было не спутать двух князей с одина­ковыми фамилиями, именами и отче­ствами? И вот одного из князей Ро­стовских называли Приимок, его дети становятся князьями Приимковыми-Ростовскими. Позднее от одного из них, которого назвали Гвоздем, идут Гвоздевы-Приимковы-Ростовские. А сколь­ко было Плещеевых: Басмановы, Колодкины, Охотины, Павлиновы, Очины! Таких примеров можно при­вести еще много.

Все эти сведения по истории Древ­нерусских имен и фамилий нужно знать и учитывать историку, чтобы не впасть в ошибку. Ведь надо дога­даться, что Иван Михайлов и Иван Михайлович Висковатый — одно лицо, что два Алексея Даниловича — Пле­щеев и Басманов — тоже один че­ловек.

Наука ономастика, изучающая собственные имена, помогает историку в его работе.

КАК ИЗУЧАЛИ ИСТОРИЮ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ

Знаменитая Куликовская битва 8 сентября 1380 г. была первой крупной победой над та­таро-монгольскими захватчиками, около 150 лет державшими в зависимости Русскую землю. И хотя московские князья еще почти 100 лет после этой битвы платили дань Золотой Орде, ее власть над Русью слабела с каждым годом. Славой покрыли себя русские люди, разгро­мившие бесчисленные полчища татарского хана Мамая. В память о великой битве народ про­звал московского князя Дмитрия Ивановича, первым поднявшего меч против Золотой Орды и возглавившего общенародную борьбу, Дон­ским, а серпуховского князя Владимира — Храбрым. Композиторы, писатели и поэты соз­дали прекрасные произведения, прославляющие великую победу русского народа.

Но как узнали о событии, происшедшем почти 600 лет назад? Кто сохранил для нас подробное описание великой битвы, поразив­шей воображение современников? Основной источник сведений о древних временах — ле­тописи (см. стр. 223).

В XVIII в. русские историки занялись изу­чением летописей. Эти книги в прочных, обтя­нутых кожей переплетах из дубовых досок были написаны гусиным пером на плотной бу­маге, пожелтевшей от времени. В ряде летопи­сей, написанных древним русским письмом — уставом, историки Щербатов, Стриттер и Ка­рамзин впервые разобрали летописную повесть о Куликовской битве.

В повести рассказывалось, как нечестивый хан Мамай при поддержке изменников — рязан­ского князя Олега и литовского князя Ягайло — готовился к битве с русским войском, как мо­сковский князь собрал громадное войско и вы­шел навстречу врагу. «От начала миру не бы­вала такова сила русских князей... было всей силы и всех ратей с полтораста тысяч». В этой повести победа русских войск изображалась как результат «божьей помощи», как «чудо». Сухой и краткий летописный рассказ более чем полвека был почти единственным источни­ком сведений о Куликовской битве.

В XIX в. многие любители старины стали усердно собирать рукописные книги. Одному из них попался сборник древнерусских пове­стей, среди которых нашли историческую по­весть о Куликовской битве, так называемую «Задонщину»,— замечательный памятник древ­нерусской литературы. Ученые установили, что «Задонщина» была написана в конце XIVв., вскоре после битвы, старцем Софонием, рязанцем по происхождению. Вот как описывается битва в одном из вариантов повести:

Щепляются щиты богатырские от острых копиев,

Ломаются рогатины булатные о злаченые доспехи,

Льется кровь богатырская по седельцам кованым,

Сверкают сабли булатные около голов богатырских,

244