Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

В распоряжении игумена Моисея были и русские летописи, составленные его предшест­венниками в XI и XII вв.

Моисей был настоящим историком. Нередко для освещения какого-либо события он исполь­зовал несколько летописей. Описывая, напри­мер, войну между московским князем Юрием Долгоруким и киевским князем Изяславом Мстиславичем, он брал записи, сделанные во враждебных лагерях, и оказывался как бы над враждующими сторонами, над феодальны­ми границами. Один из князей в кровопролит­ной битве был побежден и бежал «неведомо куда». Но «неведомо» для победителей и для летописца победившей стороны, а Моисей взял в руки другую летопись, написанную для по­бежденного князя, и выписал оттуда в свою сводную летопись все, что делал этот князь после поражения. Ценность такого летописного свода в том, что его читателям все становится «ведомым» из разных летописей, объединенных в одном историче­ском труде.

Летописный свод рисует широкую картину феодальных междоусобиц середины XII в. Мы можем представить себе также и облик самих летописцев, по записям которых составлялся свод. Он будет очень далек от идеального об­раза летописца Пимена из драмы Пушкина «Борис Годунов», который

Спокойно зрит на правых и виновных, Не ведая ни жалости, ни гнева, Добру и злу внимая равнодушно...

Настоящие летописцы служили князьям своим пером, как дружинники оружием; они старались во всем обелить своего князя, пред­ставить его всегда правым, подтвердить это собранными документами. В то же время они не стеснялись в средствах, чтобы показать вра­гов своего князя клятвопреступниками, ковар­ными обманщиками, неумелыми полководца­ми. Поэтому в своде встречаются иногда про­тиворечивые оценки одних и тех же людей.

Читая в своде Моисея описание княжеских распрей середины XII в., мы слышим голоса четырех летописцев. Один из них был, очевид­но, скромным монахом и смотрел на жизнь из окна монастырской кельи. Его любимые ге­рои — сыновья киевского князя Владимира Мономаха. Продолжая старую традицию, этот летописец все дела человеческие объяснял «бо­жественным промыслом», жизни и политической обстановки он как следует не знал. Такие лето­писцы были исключениями.

По-иному звучат отрывки из книги придвор­ного летописца северского князя Святослава Ольговича (ум. в 1164 г.). Летописец сопутст­вовал своему князю в его многочисленных походах, делил с ним и кратковременный успех, и тяготы изгнания. Он принадлежал, вероятно, к духовенству, так как постоянно вводил в текст различные церковные нравоучения и каж­дый день определял церковным праздником или памятью «святого». Однако это не мешало ему заниматься княжеским хозяйством и на стра­ницах исторического труда писать о точном количестве стогов сена и коней в княжеских селах, о запасах вина и меда в дворцовых кла­довых.

Третий летописец был придворным киевско­го князя Изяслава Мстиславича (ум. в 1154г.). Это хороший знаток стратегии и военного дела, дипломат, участник тайных совещаний князей и королей, писатель, хорошо владеющий пе­ром. Он широко пользовался княжеским архи­вом и включал в свою летопись копии дипло­матических грамот, записи заседаний Боярской думы, дневники походов и умело составленные характеристики современников. Ученые пред­полагают, что этим летописцем-секретарем кня­зя был киевский боярин Петр Бориславич, о котором упоминает летопись.

Наконец, в летописном своде есть отрывки из летописи, составленной при дворе москов­ского князя Юрия Долгорукого.

Теперь вы знаете, как писали историю в XII—XIII вв., как из множества источников, отражавших противоречивые интересы враж­дующих князей, составлялась сводная лето­пись.

Первые исторические произведения

Как писали историю в более давнее время, определить очень трудно: первые исторические сочинения дошли до нас лишь в составе более поздних сводов. Несколько поколений ученых, кропотливо изучая сводные летописи, все же сумели выделить самые древние записи.

Сначала они были очень краткими, в одну фразу. Если на протяжении года — «лета» — ничего существенного не произошло, летописец записывал: «В лето... не бысть ничего»; или: «В лето... бысть тишина».

Самые первые погодовые записи относятся к IX в., ко времени княжения киевского князя

224