Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Чтобы сказать: «Он при­глашает гостей к ужи­ну», русский и индеец племени нутка употребляют совершенно раз­ные слова.

венной практики, и прежде всего для тру­довой, производственной деятельности лю­дей. Мы уже упоминали об этом в начале нашего рассказа. Но тогда речь шла о закреп­лении готовых знаний и передаче их «по на­следству», а теперь мы видим, что и «непосред­ственное», чувственное восприятие тоже в из­вестной мере подчинено языку.

Например, для нас с вами мельчайшие раз­личия в масти северных оленей несущественны, и мы не имеем специальных слов для обозна­чения этих оттенков. А в языках народов Севера все эти оттенки, как правило, назы­ваются особыми словами.

Но вернемся к той ситуации (она всегда свя­зана с определенной деятельностью), которая подлежит обозначению. Люди, говорящие на разных языках, выделяют в ней не совсем сов­падающие элементы. Например, «синий» и «го­лубой» — это разные цвета. Но в английском и немецком языках оба они обозначаются одним словом. Такие различия могут быть довольно большими: например, чтобы сказать «он приглашает гостей к ужину», русский и индеец племени нутка употребят совершенно разные слова, причем в индейской фразе не будет ни слова «приглашать», ни слова «ужин», но в целом мысль останется все той же.

Итак, первое, что делает человек,— он рас­членяет ситуацию на элементы, обозначаемые отдельными словами, и в то же время соеди­няет друг с другом эти слова по законам своего языка — пока еще мысленно, причем он сам еще не осознает того, что делает. Собственно, он оперирует даже и не словами, а какими-то признаками, сигналами слов. Какими, мы не знаем. Не знаем мы и того, как конкретно происходит такой процесс; о нем можно только догадываться. Наука пока не знает методов исследования этой стороны речевого общения.

Вероятнее всего, на этом этапе еще нет и речи ни о какой грамматике в нашем обычном понимании; вспомним, как мы, уже говоря, иногда вдруг задумываемся, в какую грамма­тическую форму нам облечь свою мысль. А со­единение слов происходит только по законам их порядка в предложении. И то ощущение не­обычности, которое мы испытываем, читая в стихах Маяковского вместо «кривился корою крыш» «кривился крыш корою», видимо, свя­зано с тем, что как раз эти привычные нам законы оказываются нарушенными.

Но вот у нас где-то в мозге уже есть схема будущего предложения. Что с ней происходит дальше? По всей вероятности, она поступает в какой-то другой «отдел» или сразу в несколько «отделов» мозга, где на место сигналов слов ставятся настоящие слова, т. е. слова облека­ются в свойственную им звуковую (фонетиче­скую) форму. Или, вернее, для каждого сиг­нала подбирается последовательность тех ко­манд, которые будут подаваться мозгом в орга­ны речи. Надо думать, что эти команды подби­раются не сразу для всего предложения, а для определенных слов, по мере того как мы говорим.

Куда же подаются команды? Изучением этого вопроса занимается специальная наука, называемая экспериментальной

фонетикой.

319