Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

писал «карова», то и теперь в диктанте напишет так же, а если писал правильно, не ошибется и сейчас.

Значит, следы детских впечатлений остались в полной сохранности, хотя человек и не подо­зревает об их существовании, только извлечь их довольно трудно. Да и вообще воспроизведе­ние следов, хранящихся в тайниках человече­ской памяти,— сложный, вызываемый многими причинами процесс.

Человек запоминает предметы не изолиро­ванными друг от друга. Как в жизни сами пред­меты связаны между собой, так и следы от их воздействия соединены в мозге невидимыми до­рожками; их называют ассоциациями. Скользя по этим дорожкам от одного воспоми­нания к другому, мы можем вызвать в памяти целую цепь воспоминаний. Вот почему, проходя мимо знакомого дома, мы думаем и о тех, кто живет в нем.

Ассоциации связывают не только следы предметов, существующих рядом, событий, про­исходивших одновременно, но и следы явлений, похожих друг на друга. Это особенно важно и в учении и в труде, так как помогает реше­ние, найденное для одной задачи, применять к подобной ей, осваивать новую систему станков, опираясь на знание старой. Каждый из нас мо­жет воспроизвести очень многое, но еще больше мы можем узнать. Сами предметы, встречав­шиеся уже нам, как бы помогают нашей памяти. Они воздействуют на органы чувств и оживляют прежние свои следы, и, чем меньше эти следы стерты, тем быстрее и точнее происходит узна­вание.

Но иной раз легкость узнавания может со­служить человеку плохую службу. Вот ученик перед уроком листает учебник, и содержание главы, которую он накануне бегло пробежал глазами, кажется ему знакомым. «Все в поряд­ке!»— радостно думает ученик. Но вот его вы­зывают к доске, и вместо рассказа класс слушает бессвязные обрывки фраз. Имейте в виду, что, пока вы не воспроизвели содержание текста, рано говорить, что знаете его. Ведь при узнавании вам помогал сам учебник, оживали и совсем слабые следы.

Следы не сразу оседают глубоко и прочно. Для этого тоже требуется некоторое время. Ученых натолкнул на эту мысль такой случай. Однажды из Москвы по шоссе мчался мотоцик­лист. Он ясно видел, как промелькнул столб с надписью «64», а еще через несколько минут, на 78-м километре, мотоциклист потерпел аварию и потерял сознание. Когда он очнулся, то не

мог вспомнить ничего из того, что было после аварии. Это не удивительно/Но он и не помнил тех минут, что предшествовали аварии, послед­ним воспоминанием был столб на 64-м километ­ре. Значит, следы всех последующих впечатле­ний не успели закрепиться за несколько минут и стерлись. Мотоциклист как бы не успел эти впечатления поместить на склад своей памяти.

А в каком виде хранятся впечатления на этом складе?

Вот при нас произнесли слово «дом», и мы отлично понимаем, что это такое, потому что видели в своей жизни сотни домов, в нашей па­мяти всплывает образ дома. Вглядитесь мыслен­но в этот образ. Оказывается, он какой-то рас­плывчатый, с неуловимыми деталями, окрашен­ный в неопределенный цвет. Но это не беда. Образ все-таки совершенен, и самая ценная, самая главная его особенность — его обобщен­ный характер. Мы не только видели много до­мов, но входили в них, прикасались к ним, зна­ли, из каких материалов они построены, каково их назначение, обозначали их про себя словом «дом». Так постепенно у нас складывался образ дома. Мы выделяли в каждом виденном доме главные черты, роднящие его с другими домами, делающие, собственно, его домом. Так вырисо­вывалась схема дома вообще.

Вот в виде таких схематических образов и хранятся в нашей памяти следы многих впе­чатлений. Это самая совершенная форма хране­ния прошлого. Однако иногда следы впечатле­ний могут выступать и в более простом виде.

САМАЯ ПРОСТАЯ ПАМЯТЬ

Все, конечно, знают, что в полной темноте, когда в комнате нет ни одной щелки, пропуска­ющей хотя бы самый слабый свет, увидеть ни­чего нельзя. Но не всегда это верно. Кое-что все-таки можно разглядеть.

Давайте посадим кого-нибудь в совершенно темную комнату и дадим время привыкнуть к темноте. Затем попросим нашего испытуемого, как только вспыхнет свет, смотреть на собствен­ную руку. Потом на полсекунды включаем яр­кий свет, а когда в комнате опять наступает полная темнота, происходит удивительная вещь: испытуемый продолжает видеть свою руку, правда, не очень отчетливо, но достаточно ясно. Постепенно очертания руки будут расплываться, и вскоре она совершенно исчезнет в темноте.

В этом явлении удивительного гораздо мень­ше, чем кажется на первый взгляд. Следы тех

292