Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Таким образом, получается огромная раз­ница между обоими животными: одним без пе­редней и другим без задней части полушарий. Про одно вы скажете, что оно слепо или глухо, но в остальном нормально; про другое — что оно глубокий инвалид».

Значит, лобные доли играют важную роль в поведении животного. Повреждение или раз­рушение их не затрагивает ни зрения, ни слуха, ни осязания, ни движения, но нарушает целесообразный, организованный характер по­ведения.

Обратимся теперь к человеку. Мы знаем, что особую роль в регуляции человеческой дея­тельности и в развитии его психической жизни играет общение с окружающими, которое осу­ществляется с помощью речи.

Когда мать говорит ребенку: «Вымой руки!», «Принеси чашку!» — она направляет, регули­рует его деятельность. Теперь уже не только непосредственное впечатление от вещи, но и слово матери является той силой, которая на­правляет его поведение, заставляет идти и искать названный предмет или совершать нужное действие.

Такая роль речи, регулирующей поведение ребенка, во многом определяет и дальнейшее развитие его психических процессов. То, что сегодня он делает по указанию матери, завтра будет способен делать самостоятельно. Разве не с помощью своей собственной речи (внешней или внутренней) мы намечаем план наших действий? Разве мы не говорим себе: «Нет, остановись, так нельзя делать». И разве с помощью тех связей, которые возникают на основе речи, мы не анализируем наше поведение, не сравниваем результаты действия с тем, что мы задумали, не проверяем результат действия?

Поведение человека регулируется речью. Поэтому совершенно естественно ожидать, что разрушение лобных долей мозга, не вызываю­щее у человека нарушений зрения, слуха, ося­зания и движения, не нарушающее и аппарата самой речи, приведет к тому, что речь переста­нет регулировать его поведение. Речь потеряет свою направляющую, организующую роль, и эти сложные формы осмысленного поведения будут нарушены.

Такое предположение оправдывается при наблюдениях над больными с тяжелыми повреж­дениями лобных долей мозга.

Перед нами больной, который только не­давно перенес тяжелое ранение, разрушившее значительную часть лобных долей. Он хорошо видит, слышит и разговаривает с нами; он ходит и легко справляется с привычными дей­ствиями. Но вот мы обращаемся к нему: «По­жалуйста, пойдите и принесите книжку, ко­торую вы оставили в палате, там, в конце ко­ридора». Больной с готовностью встает, на­правляется в коридор, чтобы выполнить нашу просьбу. По пути он встречает двух приятелей, и намерение выполнить нашу просьбу уже за­быто: непосредственное впечатление затормо­зило, разрушило его. Речевые следы перестали регулировать его поведение, оно стало неустой­чивым, легко поддающимся случайным влия­ниям.

Не только чужая речь, выражающая прось­бы и приказы, но и его собственная и возникаю­щие на ее основе намерения теряют направляю­щую, регулирующую роль. Вот почему такой больной, придя на трамвайную остановку, что­бы ехать в нужном направлении, импульсивно садится в первый подошедший вагон и едет не в том направлении. Вот почему такой больной, намереваясь строгать доску до определенной толщины, легко забывает об этом и работает до тех пор, пока не сострогает всю доску и не нач­нет строгать дерево верстака. Вот почему он оказывается не в состоянии сравнить, сопо­ставить то, что было задумано, с тем, что им делается. Все его поведение теряет осознанный, разумный характер. Теперь мы начинаем узна­вать, какую службу несут лобные доли мозга. Это — важнейшая часть сложного механизма регуляции поведения.

КОГДА ОТКРЫВАЮТСЯ ДАЛИ

Мы подошли к концу нашего рассказа. А ведь по существу только начали его. Сколько инте­ресного осталось нам рассказать... А сколько важного мы еще не знаем и, если бы даже хотели рассказать, не сумели бы этого сделать. И во сколько тысяч раз это неизвестное больше тех знаний, которые уже прочно вошли в науку.

Вот правое полушарие мозга, целая полови­на мозга. Она упорно молчала, когда ученые пытались обращать к ней свои вопросы. Что она делает, какую роль играет в общей слажен­ной работе мозга? А каковы мозговые механиз­мы памяти, позволяющие через длинную вере­ницу лет воспроизвести мельчайшие события? А мозговые основы отвлеченной мысли?

Дорога уходит вдаль, и еще много-много вопросов остается разрешить науке, которая подходит к тайнам работы мозга — этого само­го совершенного из всех аппаратов в мире.

 

 

ВИДЫ ДЕЙСТВИЙ

Человек постоянно совершает какие-то дей­ствия. Одни из них внешне ярко выражены, они заметны для окружающих, другие совер­шенно недоступны их взору. Например, когда мы смотрим соревнования по фигурному ката­нию на коньках, то видим, что делают спорт­смены, но что происходит в голове шахмати­ста, обдумывающего очередной ход, увидеть невозможно. Поэтому мы и говорим, что дей­ствия бывают внешними и внутрен­ними.

Внешние действия могут приводить к изме­нениям в предметах и явлениях внешнего мира: действуют строители — появляется новый дом, действует шофер — машина меняет направле­ние и скорость. Такие внешние действия назы­вают практическими.

Внутренние действия таких результатов не дают. Шахматист, выбирая очередной ход, мы­сленно переставляет то одну фигуру, то другую, но от этих действий на шахматной доске ничто не меняется. Не увеличится и скорость самоле­та, если ее мысленно удвоить. Внутренние действия называют поэтому теоретиче­скими. Они помогают человеку предвидеть результаты своих практических действий, вы­бирать наиболее целесообразные из них. Так,

прежде чем совершить практически путешествие по рекам, туристы несколько раз «совершают» его в своей голове, пока окончательно не вы­берут маршрут. А шахматист, мысленно про­верив несколько вариантов, находит наилучший и только после этого делает ход — совершает внешнее действие.

Теоретические действия участвуют в любой человеческой деятельности. Без них человек не смог бы выполнить даже самых простых прак­тических действий. Ведь даже для того, чтобы перешагнуть лужу, надо примериться, т. е. сначала как бы перешагнуть ее мысленно, взо­ром. Важность теоретических действий для практики хорошо известна людям, и недаром пословица гласит: «Семь раз отмерь — один раз отрежь». Чем сложнее практика, тем значи­тельнее роль предварительных теоретических действий. Так, для полета одного человека в космос многим людям надо было тысячи раз облететь Землю мысленно, чтобы учесть все условия полета, заранее предвидеть все его детали. Без таких теоретических полетов не был бы успешным полет практический.

Практические действия, как мы уже гово­рили, совершаются только во внешней форме, поэтому они всегда внешние. Но не все внеш-

Шахматист, мыслен­но проверив несколь­ко вариантов, нахо­дит наилучший и только после этого делает ход — совер­шает внешнее дейст­вие.

271