Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

не мог зрительно собрать множества черных линий в ясные образы букв. Значит ли это, что он навсегда потерял способность читать? Нет, опытный врач и психолог не отчаиваются. Больного сажают за стол, дают ему лист с крупно написанными буквами и карандаш: он должен терпеливо и не торопясь обводить буквы. И что же? Те контуры, которые он не мог узнать на глаз, постепенно оживают и становятся вновь знакомыми, когда он обводит их. Движения руки, обводящей контуры букв, заменили выпавшее зрительное восприятие. Два-три месяца упражнений — и человек снова окажется грамотным. Сначала опираясь на движения руки, затем на движения глаз, он частично восстановит то, что, казалось, было без­возвратно утеряно.

Теперь перед нами другой больной — тот, который ранен пулей в левую височную об­ласть. Он больше не понимает обращенной к нему речи, и сам плохо говорит. Но посадим его перед зеркалом. Сядем рядом и покажем, как мы произносим отдельные звуки. Вот «а» — видите, каким круглым делается при этом рот? А вот «у» — губы вытягиваются в трубку; «и» — рот растягивается. Это согласные: «п», «п» — как будто вы сдуваете пушинку. А как вибри­рует голосовой аппарат при звуке «р»! Человек, утративший способность анализировать звуки на слух, может постепенно ее восстановить, но уже опираясь на другие, сохранившиеся ощу­щения: зрительный образ в зеркале, прикосно­вение к гортани, а также на схему приемов про­изношения.

Больной с поражением ассоциативных зон затылочно-теменной области теряет способность правильно воспроизводить буквы.

Проходит полгода — и этот больной снова различает звуки и говорит, используя, однако, для этой цели другие, сохранившиеся участки мозга.

Мозг человека (и большие полушария в том числе) совсем не такой однородный орган, все части которого равноценны. Это сложнейшая система высокоспециализированных аппаратов, и Флуранс был, конечно, неправ, отрицая слож­ность больших полушарий. Но мозг человека— это замечательное устройство не только по тон­кости своей работы, но и по пластичности; функции одних частей его на ходу могут вы­полнять другие. И наука, тщательно изучающая это устройство, помогает управлять такими за­менами там, где они становятся необходимыми.

«СЛУЖКА ИНФОРМАЦИИ» И «СЛУЖБА ВНИМАНИЯ»

Шифровальщик получил телеграмму, состоящую, казалось бы, из бессмысленных знаков. Необходимо как можно скорее и точнее понять ее. Для этого нужно прежде всего найти код, которым зашифрована телеграмма. Но этого мало. Ему нужно постоянное, напряженное внимание и бодрствование, иначе поползут в сторону мысли, глаза начнут слипаться — и депеша не будет расшифрована.

Эти две задачи практически стоят и перед человеческим мозгом. Здесь они обеспечены двумя параллельными службами: «службой информации» (т. е. сообщения) и «службой внимания».

Путешествуя по волокнам зрительного нер­ва, мы смогли проследить, как устроен аппа­рат, несущий зрительные сигналы. Это — одна из частей «службы информации». Другие такие же части приносят в головной мозг сигналы от уха, кожи, органов обоняния. Переработанные и объединенные, они могут дать нам точную картину мира.

Но в своем путешествии мы не заметили, что к отдельным участкам путей, несущих зритель­ные сигналы, примыкает еще один путь. Он относится к «службе внимания». Его задача — разбудить кору головного мозга, поддерживать ее в состоянии бодрствования, сделать готовой к приему сигналов. Этот путь, в отличие от первого, берет свое начало из глубины мозга. «Служба внимания» оказалась настолько замаскированной, что долгое время ученые не знали о ней.

267

Аппараты «службы внимания» начинаются в сети нервных клеток, прилегающих к желудоч­кам мозга, в скоплениях серого вещества. Сеть нервных клеток существовала задолго до того, как сформировалась кора. Сигналы, посылае­мые с помощью этой сети нервных волокон («сетчатой формации»), присоединяются к сиг­налам органов чувств и заставляют кору моби­лизоваться и подготовиться. По путям, идущим от органов чувств, приносятся разные сигналы: слуховые, зрительные, обонятельные, осязатель­ные. В отличие от них многие сигналы «службы внимания» одинаковы, или, как говорят, «не­специфичны». Они исчерпываются только од­ним приказом: «Приготовься! Не засыпай! Будь внимательным!» Мозг, приняв эти сигна­лы, мобилизует весь организм для того, чтобы вовремя реагировать на новый, еще неизвест­ный раздражитель.

На опушке сидит заяц. Вдруг хрустнула ветка. Заяц замер, все его тело напряглось, уши насторожились. Ему еще неизвестно, что это — враг, а может быть, и безобидная птич­ка. Павлов назвал движение зайца рефлексом «Что такое?». Этот рефлекс есть результат ра­боты «службы внимания», сигналы которой присоединяются к каждому новому неожидан­ному раздражителю. Но вот хруст веточки по­вторился еще и еще раз. Это прыгает птичка. Зайцу ничто не грозит, и рефлекс «Что такое?» гаснет: тело зайца расслабляется, «служба вни­мания» сделала свое дело.

А теперь вернемся к человеку. Мы будем присутствовать на опыте, который проводит физиолог. Человек сидит в удобном кресле. На его голове шлем с многими пуговками — электро­дами. Прикасаясь к разным участкам головы, электроды будут отводить и затем, усиливая, регистрировать те слабые токи, которые воз­буждаются в коре головного мозга. На грудь человека надет резиновый прибор для регистра­ции дыхания, на его пальце — наперсток с труб­кой к специальному аппарату, записывающему пульсовые волны и давление крови в сосудах. На ладонях укреплены серебряные пластинки: они будут регистрировать изменения электри­ческого сопротивления кожи. Человек готов к опыту: записывающий аппарат включен.

Взглянем на запись. Она показывает, как ровно дыхание и как ровно работает сердце. Линия, записывающая сопротивление кожи, спокойна.

Но вот раздался неожиданный звук. Сразу же включается «служба внимания». По сети ее волокон в кору приходят сигналы: «Приготовься! Не засыпай! Будь внимателен!» Картина меняется. Волны электрической активности мозга как бы замирают в настороженности. Дыхание прерывается, задерживается. Кривая, регистрирующая давление крови в сосудах ру­ки, опускается, указывая на сжатие сосудов. Кривая электрического сопротивления кожи подскакивает. Это действует рефлекс «Что такое?», говорящий о готовности организма.

Но вот звук повторяется несколько раз подряд. Вслед за ним ничего не происходит. Он не сигнализирует ни о каком важном собы­тии.

Мы продолжаем воспринимать его («служба информации» работает безотказно), но «служба внимания» уже отключилась: угасли идущие от нее тревожные импульсы, и наша запись снова приняла спокойный характер. В камере тихо, ничто новое не беспокоит сидящего в кресле человека, он постепенно засыпает. «Служ­ба внимания» совсем перестала давать сигналы в кору, и вы видите, как изменились ее токи. Прекратились быстрые и тревожные колебания записывающего пера, равномерные волны ука­зывают на тормозное состояние коры, на сон.

«Служба внимания» — одна из самых важ­ных частей нервного аппарата. И неизвестно, сумело ли бы выжить и развиваться живое су­щество, если бы ее не было.

МОЗГ И РЕГУЛЯЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ

Мы рассказали о том, как головной мозг при­нимает информацию из внешнего мира, как он формирует зрительные и слуховые восприятия, какие механизмы лежат в основе речи, как он обеспечивает прочное, напряженное внимание. И все же мы проделали лишь одну, да и то небольшую часть пути.

Теперь нам остается едва ли не самое важ­ное — узнать, как головной мозг обеспечивает нашу память, как он оказывается в состоянии подчинить следам этой памяти, сохраняющейся в его клетках очень долгое время, активную деятельность организма, как вырабатывает слож­ные программы деятельности и регулирует наше поведение.

Здесь мы находимся еще в самом начале пу­ти, и непознанное в сотни тысяч раз больше уже известных нам фактов.

Известно, что самые простые, врожденные формы поведения, преобладающие на низших этапах развития животного мира — у рыб, зем­новодных, птиц, программируются аппаратами

268