Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

УИЛЬЯМ ГАРВЕЙ

(1578—1657)

Полторы тысячи лет естествоиспытатели, врачи, анатомы и философы преклонялись перед римским врачом Галеном. Его теория кровооб­ращения была общепризнанной — даже цер­ковь объявила ее непререкаемой истиной.

Первым, кто указал на многие ошибки Галена, был знаменитый анатом эпохи Возрожде­ния Андрей Везалий. Он говорил, что никаких отверстий в перегородке между желудочками сердца, как утверждал Гален, нет и что прямого пути из правого желудочка в левый не сущест­вует. Врачи, анатомы, монахи всех чинов и ран­гов ополчились на Везалия: «Он смеет отрицать учение Галена! Нечестивец!»

Испанский ученый Мигель Сервет в своем сочинении уделил несколько страниц крово­обращению: описал открытый им малый круг кровообращения. В 1553 г. церковники сожгли его как богоотступника вместе с написанной им «еретической» книгой. Лишь в XVII в. бы-

Уильям Гарвей.

ла раскрыта тайна кровообращения. Эта бле­стящая страница вписана в историю науки англичанином Уильямом Гарвеем.

Окончив медицинский факультет Кембридж­ского университета (Англия), Гарвей уехал совершенствовать свои знания в итальянский город Падую, где читал лекции знаменитый профессор Фабрициус Аквапенденте. Этот уче­ный открыл в венах особые клапаны. Правда, он не понял их значения, и для него они оказа­лись лишь деталью строения вен.

Гарвей задумался над ролью этих клапанов. Но одних размышлений для ученого недоста­точно. Нужен опыт, эксперимент. И Гарвей начал с опыта над самим собой. Туго перевязав свою руку, он увидел, как рука ниже перевязки вскоре затекла, вены набухли, а кожа- потем­нела. Потом Гарвей произвел опыт над собакой. Он перевязал ей шнуром обе ноги: ниже перевя­зок ноги начали отекать, а вены набухать. Когда набухшая вена на одной ноге была надре­зана, из пореза закапала густая темная кровь.

Еще раз сверкнул ланцет, и еще раз взвиз­гнула собака. Теперь вена была надрезана на другой ноге, но выше перевязки. Из пореза не вытекло ни одной капли крови.

Ясно, что ниже перевязки вена переполнена кровью, а над перевязкой крови в ней нет. Что могло это означать? Ответ напрашивался сам собой, но Гарвей не спешил. Он был очень глубо­ким исследователем и много раз проверял свои опыты и наблюдения, не торопясь с выводами.

Вернувшись в Лондон, Гарвей занялся вра­чебной практикой. Вскоре он получил кафедру в Лондонской коллегии врачей и оказался в числе придворных медиков. Больных было мно­го, но Гарвей находил время и для научной ра­боты. Он вскрывал животных, чаще всего кошек, собак, телят. Анатомировал Гарвей и трупы людей: в то время это уже разрешалось. И всякий раз он изучал вены, артерии, сердце. С каждым годом Гарвей все лучше и лучше раз­бирался в сети кровеносных сосудов, строение сердца перестало быть для него загадкой.

Прошло около пятнадцати лет с того дня, когда молодой врач наблюдал, как опухала его перевязанная рука. Загадка движения крови в организме была разгадана. Гарвей наметил схе­му кровообращения. Но, рассказав о своем от­крытии на лекции, он отказался опубликовать его, считая это преждевременным, и снова за-

214