Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

полнейший разнобой: чем ниже оказалась бы волна в таблице масс, тем выше в таблице объемов. Ведь у волн чем меньше масса, тем больше длина. Волны света оказались бы на уровне бактерий, волны инфракрас­ные — возле клеток и амеб, радиоволны рядом с дере­вьями и башнями... Лишнее доказательство того, что понятия, выработанные для мира, который окружает человека, не подходят для микровеличин. Видимо, масса в мире волн — нечто побочное.

Окинем еще раз взглядом таблицу масс. Итак, на одной ступени звезды, на другой — планеты, полторы ступени заняли молекулы, одну ступень — атомы.

У каждой группы! предметов — свои этажи, свои квартиры. И соответст­венно по разным этажам и квартирам распределяются науки. На самом верху, под «небом», работает астроно­мия: на средних ступенях — сфера действия биологии и геологии. Всего пять ступеней — две вверх и две вниз от человека — завоевала техника. Сооружения и изделия наших рук все еще меньше гор и больше пес­чинок.

Самый низ таблицы — фундамент, основу основ — изучают физика и хи­мия, причем владения химии начи­наются не в самом низу, а только на минус девятой ступени, где из атомов образуются сложные соору­жения — молекулы. Одна ступень принадлежит химии, но уже на сле­дующей ступени из молекул начи­нают возникать еще более сложные сооружения: в мире неживого — кри­сталлы, в мире живого — вирусы. Но так как все вещества и все су­щества состоят из химических сое­динений, так как и в живой и в неживой природе идут химические процессы, химия простирает свое влияние на много ступеней вверх: через биохимию — на живое и через геохимию на неживое. Влияние могущественной химии заканчивает­ся только на десятой ступени — в мире горячих солнц. Там из-за вы­сокой температуры молекулы раз­рушаются. Молекулам конец — и хи­мии конец.

Сфера влияния физики еще об­ширнее. Физика царит на самых нижних ступенях. Фундамент мира, кирпичики, из которых построено все (элементарные частицы и атомы), изучает физика. С миром жизни фи­зика связана через биофизику, с ми­ром неживых тел — через геофизи­ку, с миром небесных тел — через астрофизику.

С физикой мы встречаемся и на семнадцатой нижней ступени, и на семнадцатой верхней.

Естественно, возникает вопрос: а что же на следующих ступенях — на восемнадцатой, девятнадцатой, двадцатой? Надо ли продолжать таблицу вверх и вниз до бесконеч­ности? Что такое эта таблица: схема строения при­роды или схема наших знаний о ближайшем уча­сточке природы?

Ученые не одинаково отвечают на эти вопросы. Астрономы, ведающие верхом таблицы, думают, что ее можно будет продолжить вверх, хотя здесь мы уже подходим к границам пространства, откуда до нас может доходить свет.

Физики же, хозяева нижних ступеней таблицы, полагают, что далеко вниз продвигаться не придется, что мы уже находимся у самого дна, у основы основ материи, многообразной, но неделимой.

БИОГРАФИЯ ХИМИЧЕСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ

У каждого химического элемента своя биография. Есть элементы, «жизненные пути» которых можно очень точно проследить со дня их «рождения» — открытия. Начало биографий других элементов теряется в далеких тысячелетиях. Открытие одних элементов ни у кого не вызывало сомнений; открытие других пришло после длинной цепи ошибок и разочарований.

Давайте сделаем перепись «населения» периодической системы элементов. Сто четыре хи­мических элемента расположены в клетках таблицы Менделеева. Сто лет назад их было всего 63. А еще столетием ранее ученые весьма нечетко представляли себе, что же следует считать химическим элементом. В качестве элементов фигурировали подчас различные сложные веще­ства, соединения. Например, известь, кремнезем, магнезия считались самостоятельными элемен­тами. И только в 1789 г. французский химик Лавуазье провел четкую грань между элементом и соединением.

Но что же следует понимать под открытием химического элемента? Выть может, выделение элемента в чистом виде? Нет. Половина элементов периодической системы первоначально бы­ла известна в виде соединений: проходило немало времени, прежде чем ученые находили спо­собы извлекать их из этих соединений. Так, соединение фтора — плавиковая кислота — ста­ло известно в 1771 г. Затем ученые установили, что водород в кислоте соединен с незнако­мым еще элементом фтором. И фтор вошел в список химических элементов. Но чтобы полу­чить свободный фтор — самый активный неметалл, — потребовались десятилетия. Только в 1886 г. француз Анри Муассан получил газообразный фтор. Что же считать истинной датой от­крытия фтора?

А вот другой рассказ об элементе, которому суждено было «родиться» по крайней мере триж­ды. Это популярный теперь и знакомый всем уран. Первооткрывателем его считают немца Мар­тина Клапрота (1789). Спустя полвека француз Эжен Пелиго выяснил, что его немецкий кол­лега держал в руках не элемент уран, а всего лишь окись урана. Пелиго получил чистый металл, но свойства его и атомный вес определил неверно. Когда Менделеев строил периодическую систе­му, он убедился, что уран по своему атомному весу должен стоять в третьей группе, но его свойст­ва к этой группе не подходят. Веря в справедливость открытого им закона, Менделеев сделал вывод: атомный вес урана должен быть значительно больше и элемент следует поместить в шестую группу. Так уран стал замыкающим в таблице элементов. Это было как бы его третьим рождением. Правда, Мартин Клапрот не потерял право называться первооткрывателем урана.

В 1912 г. при раскопках древнеримского города Помпеи была найдена фреска из мозаики. Анализ краски в этой фреске показал слабую радиоактивность. Химики выяснили причину радио­активности: в состав красок входил уран (около 1% по весу). А позднее было доказано, что римляне знали окислы урана, применяли их для окраски стекол и керамики. Закономерно предположить, что именно здесь следует искать истоки биографии урана.

Открытие 104 химических элементов — это сто четыре незыблемые истины. Многие тео­рии и гипотезы под давлением новых фактов могут меняться, могут быть отвергнуты вовсе. Но существование 104 элементов доказано со всей возможной научной строгостью. Можно синтезировать новые сверхтяжелые элементы, закрыть старые нельзя. Для науки наших дней — это аксиома, хотя бы потому, что в таблице Менделеева все клетки в старых границах — от водорода до урана — заполнены.

Это не было аксиомой в XIX в. и в течение почти всей первой половины XX в. Рядом со списком 104 химических элементов история науки хранит другой список, куда более длин­ный, — перечень ложных открытий элементов, печальный и курьезный реестр ошибок.

536