Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

совсем понятная жизнь. Во Вселенной умира­ют одни атомы, другие рождаются. Идет вели­кий круговорот элементов.

Первым, кто доказал, что атомы химиче­ских элементов могут изменяться, был фран­цузский ученый Анри Беккерель.

УРАНОВЫЕ ЛУЧИ

В ноябре 1895 г. немецкий физик Конрад Рентген открыл загадочные лучи, которые те­перь весь мир называет рентгеновскими, или «Х-лучами» (рис. 1). Исследователи пытались

определить, как и по­чему эти лучи испуска­ются. И в частности, они полагали, что рент­геновским излучением может сопровождаться фосфоресценция—холод­ное свечение некоторых веществ. Подвергнутые действию солнечного света, такие вещества сохраняют затем опре­деленное время способ­ность самопроизвольно светиться. Быть может, фосфоресцирующие вещества сами служат ис­точниками рентгеновского излучения? Это и ре­шил проверить Анри Беккерель.

Среди фосфоресцирующих веществ высокой активностью отличалась двойная сернокислая соль урана и калия — своеобразные урановые квасцы. Если фосфоресценция действительно сопровождается рентгеновским излучением, то образцы соли должны оставить отпечатки на фотопластинке, завернутой в черную бумагу. Ведь проникающая способность «Х-лучей» хо­рошо известна. Так рассуждал Беккерель. И его идея вскоре подтвердилась. Он мог заявить на конференции Парижской академии наук, что фосфоресцирующие вещества дейст­вительно испускают лучи Рентгена.

Но как серьезный ученый он продолжал свои исследования. Однажды (это было в конце февраля 1896 г.) он все подготовил для опыта, но солнце в тот день так и не появилось на парижском небе, и его лучи не могли вызвать фосфоресценцию у урановой соли.

Оставалось дожидаться ясной погоды. Через несколько дней Беккерель, щурясь от весеннего солнца, распахнул окно своей лабо­ратории. Но прежде чем выставлять на свет

новую пластинку, он решил проявить старую, ту самую, которая пролежала несколько дней в ящике стола, завернутая в черную бумагу, под образцами урановой соли.

На негативе обнаружились темные пятна, в точности соответствовавшие форме и поло­жению образцов урановой соли. А ведь эти образцы предварительно не освещались, как в предыдущих опытах ученого.

Так, в 11 часов утра 1 марта 1896 г. было открыто новое явление. Урановая соль испу­скала лучи неизвестного типа. Они во многом были похожи на рентгеновские: проходили через плотную бумагу, дерево, тонкие металлические пластинки. Они делали воздух проводником электричества, так же как и лучи Рентгена. Но все-таки это были не рентгеновские лучи. Рентгеновские лучи могли отражаться и прелом­ляться; лучи Беккереля этим свойством не обладали. Поставив много опытов, Беккерель доказал, что источник его лучей — элемент уран. И назвал лучи урановыми.

Элемент уран оказался не единственным, способным испускать новые лучи. Соотечест­венники Беккереля Пьер и Мария Кюри из десятков тонн руды выделили миллиграммы неизвестных ранее элементов — полония и ра­дия. Эти элементы также испускали «урановые» лучи. И аналогичные свойства исследователи обнаружили у тория.

Лучи, открытые Беккерелем, стали назы­вать радиоактивными (от латинского слова «радиус», что означает «луч»), а само явление их испускания — радиоактивностью.

Четыре важных вывода сделали ученые в самом начале XX века. Они доказали, что радиоактивность — свойство атома. Было уста­новлено, что радиоактивные элементы — уран, радий, полоний, актиний, торий — встреча­ются в земных минералах все вместе. Оказа­лось, что радиоактивность — явление посто­янное и не ослабевает со временем. И, нако­нец, ученые выяснили, что радиоактивное из­лучение неоднородно и состоит из несколь­ких сортов лучей.

ПОЛШАГА ДО ОТКРЫТИЯ

Радиоактивность могла быть открыта рань­ше. Но ее значение ученые не поняли бы. Так, собственно, и случилось за 30 лет до работы Анри Беккереля.

В 1868 г. Парижская академия наук предо­ставила свою трибуну Ниепсу де Сен-Виктору.

274