Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

В. А. СЕРОВ (1865—1911)

Еще при жизни В. А. Серова, а тем более после его смерти историки искусства и худож­ники спорили — кто же Серов: последний жи­вописец старой школы XIX в. или представи­тель нового искусства? Правильней всего на этот вопрос было бы ответить так: и то и дру­гое. Серов традиционен; в истории русской жи­вописи его можно было бы назвать сыном Ре­пина. Но ведь подлинные продолжатели тради­ций не останавливаются на месте, а идут вперед и ищут. Серов искал больше, чем другие. Ему неизвестно было чувство удовлетворенности. Он был все время в пути. Поэтому он и стал тем художником, который органично соединил искусство XIX и XX столетий.

Валентин Александрович Серов родился в 1865 г. в семье известного русского компози­тора и музыкального критика. Он рос среди людей, для которых самым главным в жизни было искусство. Он рано начал учиться рисо­вать, учился у многих художников (у австрий­ского художника Кёппинга, у Репина, в Ака­демии художеств у Чистякова), рано выучил­ся и стал самостоятельным. В 20 лет он бросил Академию, а в 22—23 года стал известным жи­вописцем — автором великолепных картин «Девочка с персиками» (1887) и «Девушка, освещенная солнцем» (1888; обе в Третьяковской галерее в Москве; см. илл., стр. 272-273).

Уже в этих картинах молодой Серов вы­ступил как новатор. Его живопись словно улыбалась, радуясь солнцу и воздуху, горела чистыми, ничем не загрязненными красками. Он воспевал юность, красоту, как он сам говорил — «отрадное», и не хотел думать о людских не­счастьях, о трудностях жизни. Как никто до него, Серов раскрывал в этих картинах красоту окружающего мира.

В 90-е годы пришла зрелость — отточенное мастерство, артистизм, глубокое понимание жиз­ни. Серов работал в это время в разных жан­рах. Он с увлечением писал деревенские сцен­ки в пейзаже — мальчика-пастушка, сидящего на жнивье, и лошадей, бродящих вокруг («Октябрь. Домотканово»), моло­дую крестьянку возле лошади («Баба с лошадью»), крестьянку, едущую в те­леге («Баба в телеге»). В этих сценах, очень простых по мотиву, тишина и великий покой, великая гармония скромной неповто­римо русской природы. (Все три картины в Третьяковской галерее в Москве.)

Серов писал и парадные портреты — знат­ных дам, разодетых в великолепные платья, великих князей, аристократов. Писал скром­ные детские портреты, выражая в них всю непо­средственность детских характеров и пережи­ваний. Но самыми любимыми героями Серова стали в это время люди творческого труда — художники, писатели, артисты. Способность творить Серов считал высшим проявлением че­ловеческого в человеке. Поэтому художник всег­да искал в человеке творца, артиста. Этот арти­стизм натуры составляет, например, содержа­ние портрета Константина Коровина (1891, Третьяковская галерея, Москва). С портрета на нас смотрит с улыбкой добрый красивый человек, тонкий, зоркий живописец. Серов раскрывает его характер, заостряет ху­дожническое начало: свободу от норм и канонов, какую-то особую легкость, безусловную талант­ливость. Это сквозит в каждом жесте, в каж­дой детали, в каждом движении.

Образ человека-творца с годами становится в творчестве Серова все более значительным и ярким. Высшей точки этот образ достигает в портретах 1905 года — года первой револю­ции в России. В это время Серов пишет Горь­кого — великого пропагандиста новых идей, писателя — в одежде мастерового (Музей А. М. Горького, Москва). Рисует углем Шаляпина — щедро, беспредельно одаренного, рассыпающего искры своего таланта артиста (Третьяковская галерея, Москва), создает портрет Ермоловой — знаменитой трагической ак­трисы (см. илл., стр. 527). В портрете Ермо­ловой идеал Серова выражается наиболее пол­нокровно и ярко. Перед нами поистине свобод­ный творец, способный нести людям слова прав­ды, красоты, то великое счастье, которое дает искусство. Серов построил этот портрет по за­конам монументальной формы — строго, тор­жественно, без лишних деталей, максимально упростив цветовые отношения, достигнув пре­дельной выразительности силуэта фигуры. Это— произведение большого стиля. Если прежде художник стремился создать впечатление непо­средственности, даже случайности своего взгля­да на натуру, то теперь как бы показывает нам, что он все строго рассчитывает, «отмеряет». Большой стиль становится в его творчестве выразителем больших идей и чувств.

В своих поздних портретах (Морозова, 1902; Гиршмана, 1911; Орловой, 1911; первые два в Третьяковской галерее в Москве, третий — в Русском музее в Ленинграде) Се­ров особенно смело заостряет характеры, пре-

278