Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

жа, какой написан художником,— тогда он оживет. Нужно смотреть на картину как на реальный вид за окном своей комнаты.

Нет человека, которому картины Левитана не напоминали бы о милых его сердцу уголках России. У каждого есть своя любимая картина Левитана. Мне, например, ближе всех картина «Золотая осень». Я считаю, что по своей живо­писности, точности красок и простоте она равна пушкинским описаниям осени. Вся поэ­зия русской осени, с ее чистейшим прохладным воздухом, с ее затишливыми водами и светлыми далями, с шорохом просвеченного насквозь сентябрьским солнцем золотого листа, вопло­щена в этой картине с удивительной силой. Вот такой была, должно быть, осень в Болдине, та памятная русская осень, которой мы все благодарны за то, что она оказалась вели­колепной творческой средой для Пушкина.

При жизни Левитана было принято искать и находить в его картинах различные оттенки грусти, печали и даже уныния. Время было унылое. Оно пыталось окрасить все окружаю­щее в свой цвет. Левитановское уныние — это, конечно, глубочайшая неправда. Как можно назвать печальным художника, раскрывшего все богатство красок русской природы во всей их беспрерывной изменчивости?! Как можно говорить о грусти художника, картины кото­рого пропитаны до последней нитки на холсте любовью к своей стране?!

Правда, иной раз при виде картин Левитана у нас появляется вполне законное сожаление, что мы не можем вот сейчас, в эту минуту, немедленно перенестись в те места, которые изображены на полотне.

О каждой из картин Левитана можно напи­сать исследование и поэму. Описать их невоз­можно. Их надо видеть. Видеть «Золотую осень», с ее глубочайшей синевой небесного свода и золотом опадающих берез. И «Над вечным покоем», где мастерски пере­дано величавое в своей угрюмости ненастье. И «Mapт», с его блестками тающих снегов (см. илл., стр. 272 — 273). И «Свежий ветер», с игрой широкой реки. И «У омута», где все полно той таинственности, кото­рую создает соединение густых зарослей и чистой глубокой воды. И «Владимирку»1, овеянную памятью о поколениях пре­красных русских людей, поплатившихся ка­торгой за преданность народу.

Любите Левитана! Вглядывайтесь в его кар­тины, и тогда перед вами предстанет вся наша страна во всей ее привольной красоте. И вы полюбите ее еще больше, чем любили до тех пор, пока ее не показал вам этот волшебный художник.

М. А. ВРУБЕЛЬ (1856—1910)

Михаилу Александровичу Врубелю роди­тели прочили карьеру адвоката. Но страсть к искусству у этого прирожденного живописца была столь сильной, что уже взрослым, окончив университет, он поступил в Академию худо­жеств. Вместе с Серовым он учился у лучшего педагога того времени — П. П. Чистякова, вместе с Серовым он мечтал о новом искусстве. Но Врубелю не пришлось окончить Академию. В 1884 г. из Киева в Петербург приехал из­вестный историк искусства А. В. Прахов и, по совету Чистякова, увез Врубеля в Киев, поручив ему реставрацию старых фресок и но­вые росписи в Кирилловской церк­ви. В Киеве художник пробыл пять лет. Это был первый высокий взлет его творчества.

Великолепны эскизы, сделанные Врубелем для росписей Владимирского собо­ра в Киеве (1887). Он изобразил в нескольких вариантах сцену оплакивания Христа богома­терью. Не религиозный сюжет интересовал ху­дожника. Он думал о выражении человече­ских чувств, больших страстей, о людских тра­гедиях. Его герои обладают гигантской духов­ной силой.

Лишь немногое из того, что замыслил Вру­бель в 80-е годы, было им осуществлено. Его проекты были слишком необычны, они не укладывались в привычные нормы. Врубель пугал своей оригинальностью.

Высший расцвет врубелевского творче­ства относится к 1890 — началу 1900-х годов. В этот период, уже в Москве, художник необы­чайно широко раскрыл свои творческие воз­можности. Каких только областей искусства не коснулся его могучий талант! Он писал живописные картины и монументальные панно для особняков богатых меценатов. Создавал архитектурные проекты и делал эскизы для предметов прикладного искусства. Рисовал иллюстрации (лучшие из них — к «Демону» Лермонтова, 1891) и делал книжные знаки для различных изданий. Выступал как театральный декоратор и работал над циклом скульптурных

1 Картины, которые перечисляет здесь К. Паус­товский, написаны Левитаном в течение 8 лет, с 1892 по 1900 г., и хранятся в Третьяковской галерее в Москве.

275