Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

смотреть на них снизу вверх, он не умеет и не хочет льстить своим моделям. Лицом к ли­цу видим мы в его портретах полных достоин­ства пожилых дам, важных архиепископов. Даже в торжественном парадном портрете мо­лодого царя Петра III (1762, Третьяков­ская галерея, Москва) среди тяжелых драпиро­вок, колонн, позолоты стоит в эффектной позе не грозный самодержец, а болезненный узко­плечий юноша с вялым, лишенным всякой зна­чительности лицом.

Другой талантливый портретист середины XVIII в.—Иван Петрович Аргунов (1727—1802) был крепостным графа Шереметева. Его порт­реты изящнее, легче антроповских, позы его ге­роев свободнее и подвижнее, сама живопись мяг­че, воздушнее. Но и он показывает людей точно и просто, не склонен льстить им.

Вместе с Карлом Растрелли приехал в Рос­сию и его сын Бартоломео (в России, где Бартоломео, как и отец, остался до конца своей жизни, его звали Варфоломеем Варфоломееви­чем Растрелли; см. ст. «В. В. Растрелли»). Он был архитектором, и его главные произве­дения — дворцы и церкви, созданные уже в се­редине XVIII в. в пышном стиле барокко1, отличаются необычайным размахом и великолепием. На триста метров развернулся фасад Екатерининского дворца в городе Пушкине под Ленинградом (см. илл., стр. 234). Белые с золочеными капите­лями колонны выступают из ярко-голубых стен здания, почти исчезающих под упругой лепкой, окружающей громадные окна. Колон­ны стоят то по одной, то сложными группами, то вдруг уступают место пиляструплоскому, чуть выступающему из стены изо­бражению колонны. И от этого весь фасад кажется живым, подвижным. Он то напря­гается, вздуваясь упругими мускулами ко­лонн, то расслабляется в свободных, плоских простенках. А внутри бесконечная анфилада нарядных залов уводит взгляд через десятки дверей к главному, тронному залу, где два ряда высоких окон отражаются в узорном паркете. Золоченая резьба оплетает окна, две­ри и огромные зеркала, расширяющие и без того необъятное пространство зала.

Но прошло немного лет, и величавая пыш­ность стиля барокко уже перестала удовлетво­рять художников. «Пропади то великолепие,

в котором нет ясности!» — восклицает поэт Сумароков.

Дворцы Растрелли возвеличивали знатность и богатство, так же как и пышные парадные портреты его времени, в которых горделивая поза, блеск шелка, сияние орденов оказывались важнее человеческих качеств изображенного вельможи.

Художники второй половины XVIII в. начинают больше интересоваться личными до­стоинствами человека, его моральными качест­вами, его внутренним миром. В искусстве они видят средство воспитания и потому стремятся сделать его разумным, ясным, логичным. И как величавая высокопарность од Ломоносова сме­няется в это время более простыми, более близ­кими к живому разговорному языку одами Дер­жавина, так в архитектуре пышное великоле­пие стиля барокко сменяется спокойной про­стотой и строгим величием стиля клас­сицизм.

Представителями классицизма в России в XVIII в. были архитекторы Баженов, Ка­заков, Кваренги, Камерон, Старов (см. статьи «В. И. Баженов», «М. Ф. Казаков»). Высший образец видели они в архитектуре Древнего Рима и Греции, в искусстве тех времен, когда, по словам одного из теоретиков классицизма, «художник не должен был унижать разум свой для украшения безделушками дома какого-ни­будь богатого человека по его вкусу, ибо все художнические произведения соответствовали мыслям всего народа».

Все большей ясности, спокойствия, просто­ты добиваются в своем творчестве архитекторы-классицисты. Они почти отказываются от укра­шений. Рядом с дворцами Растрелли Тав­рический дворец в Петербурге, по­строенный в 1783—1789 гг. Иваном Егоровичем Старовым (1744—1808), может показаться про­сто бедным. Только строгие белые колонны перед входом выделяются на его гладких свет­ло-желтых стенах. Ничего, кроме двух рядов стройных белых колонн, нет и в большой га­лерее дворца. Но какой прозрачной, лег­кой, праздничной делают они эту просторную галерею!

К простоте, естественности, человечности стремятся и другие виды искусства. В скульп­турных портретах замечательного русского мастера Федота Ивановича Шубина (1740— 1805) нет пышности портретов Карло Растрел­ли. Он видит значительность человека не в богатстве одежды и не в гордой позе, а в характере человека, умеет подчеркнуть в каждом глав-

1 Все архитектурные термины, употребляемые в этой статье и выделенные разрядкой, объясняются в статье «Архитектурные стили» и словаре-указателе.

229