Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

И Н. Никитин. Портрет Г. И. Головкина. 1720-е годы. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея. Москва.

из нашево народа добрые мастеры». Никитин действительно был «добрым мастером». С пор­третов, которые он написал, смотрят сильные, резко очерченные лица царя и его приближен­ных. Вот канцлер Головкин (1720-е го­ды). Откуда-то из темноты выдвигается вперед его длинное лицо, суженное свисающими локо­нами парика. Чуть мерцают в полутьме на красноватом кафтане драгоценные орденские знаки. Но не ордена, не эффектный жест пол­ководца — обычные тогда средства возвели­чить героя — делают лицо Головкина значитель­ным. Художник изобразил канцлера в упор, прямо и остро глядящим в глаза зрителю, и он смотрит на нас, как на противников в словесном поединке, зоркими глазами дипломата.

До XVIII в. развитию скульптуры в Рос­сии мешали церковные запреты. Более всего была распространена плоская резьба по камню и дереву. Петр пригласил в Россию скульпто­ров, ему посчастливилось привлечь одного действительно крупного мастера — итальянца Карло Бартоломео Растрелли (1670—1744).

Рядом со спокойным, строгим портретом Петра, написанным Никитиным, бюст царя, вы­полненный Растрелли, выглядит особенно наряд­но (бюст Петра I, 1723; затем отлит из бронзы, закончен чеканкой в 1729 г.). Блестят чеканные латы, украшенные рельефами, изобра­жающими сцены из жизни самого Петра; изви­ваются причудливые складки тяжелой мантии и легкие кружева шарфа... А над всем этим — полное мужества, непреклонной воли, энергии и ума лицо Петра. Его выражение как будто схвачено на лету, в движении, в минуту высшего напряжения, в момент вдохновения или гнева.

Зато императрица Анна Иоанновна, изображенная Растрелли во весь рост, в тяжеловесном, как колокол, парчовом платье, с богатейшими, тщательно прочеканен­ными в бронзе узорами,— настоящее воплоще­ние неподвижности и давящей, самодоволь­ной властности (1733—1741, Русский музей, Ленинград). И эту тяжеловесную застылость

К. Растрелли. Бюст Петра I. 1723 —

1729. Бронза. Государственный Эрмитаж.

Ленинград.

Анны еще больше оттеняет фигура малень­кого негритенка, легко, почти танцующим движением подносящего громадной царице знак власти — державу.

Гораздо скромнее эффектных скульптурных композиций Карло Растрелли были произведе­ния живописца Алексея Петровича Антропова (1716—1795). Но зато люди в его портретах живее и проще. Художник не заставляет нас

228