Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

«На столбовой дороженьке

Сошлись семь мужиков.

Сошлися — и заспорили:

Кому живется весело,

Вольготно на Руси».

Иллюстрация Н. И. Гришина к поэме Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

«Он шел вперед, сметан с лица земли все, что не успевало посторониться с дороги».

Иллюстрация Л. Г. Ройтера к «Истории одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина.

чик», выкрикивавший слова: «Не потерплю!», «Разорю!» Этих слов было достаточно Брудастому для управления Глуповом. Брудастому все человеческое чуждо, ибо он сам не человек, а машина. При нем в Глупове «хватают и ло­вят, секут и порют, описывают и продают». Это и происходило в России, в особенности по­сле реформы 1861 г.

Градоначальник Бородавкин «спал только одним глазом», и «столько вмещал он в себе крику, что от оного многие глуповцы и за себя и за детей навсегда испугались». Градо­начальники «просвещали» глуповцев. Слово цивилизация Бородавкин толковал, как «науку о том, колико (т. е. как) каждому Российской империи доблестному сыну ...быть твердым в бедствиях надлежит».

В результате «цивилизованного» управле­ния градоначальника Негодяева Глупов пред­ставлял собой «беспорядочную кучу почернев­ших и обветшавших изб», «глуповцы обросли шерстью и сосали лапы».

Враждебность самодержавия историческому прогрессу и благополучию народа Щедрин наиболее ярко выразил в гиперболическом обра­зе градоначальника Угрюм-Бурчеева. Этот ту­пой правитель хотел превратить Глупов в боль­шую казарму, глуповцев — в рабов: они долж­ны были вставать, ложиться спать по сигналу, ходить на работу в строю, пахать и боронить по команде. Праздников не полагалось. Не по­лагалось радостей, песен, веселья. «Зачем?»— спрашивал угрюмый деспот.

Стремясь пробудить у читателя презрение к са­модержавному строю, писатель показал глуповских правителей не только жестокими, но и смешны­ми. Уже фамилии градоначальников указывают на их ничтожность: Прыщ, Бородавкин.

В «Истории одного города» Щедрин нари­совал ужасающую картину народного беспра­вия, горя и нищеты.

Писатель прекрасно понимал, что самодер­жавный строй опирается на буржуазию и поме­щиков. В «Благонамеренных речах», «Убежище Монрепо» сатирик создал типы буржуазных хищников: Дерунова, Колупаева, Разуваева. Они приобретают богатства обманом, мошен­ничеством, преступлениями. Все это, однако, не мешает им быть в глазах властей опорой самодержавия.

Глазами русского передового человека видит Салтыков-Щедрин европейское общество. В его книге «За рубежом» перед читателем про­ходит буржуазная Германия с чванливой военщиной, наглой проповедью презрения

к другим народам; Франция — с парламентом-говорильней.

Ленин назвал классической сатирическую характеристику буржуазной Франции у Щед­рина: «Щедрин классически высмеял когда-то Францию, расстрелявшую коммунаров, Фран­цию пресмыкающихся перед русскими тира­нами банкиров, как республику без республи­канцев».

Щедрин всю жизнь вел борьбу с помещичьим строем. Среди произведений великого сатирика, обличающих барский эгоизм, жадность и бес­сердечие помещиков-дворян, их высокомерно-жестокое отношение к народу, романы «Господа Головлевы» (1875—1880) и «Пошехонская ста­рина» (1887—1889) занимают особое место.

С особенной психологической глубиной рас­крыт писателем процесс вырождения дворян­ства и распада барской семьи в романе «Гос­пода Головлевы». В нем отразились дорефор­менная и пореформенная эпохи. Три поколения семьи Головлевых проходят перед читателем— люди, непригодные к труду, душевно опусто­шенные, кончающие одни пьянством, дру­гие самоубийством. Головлевы прежде всего собственники. Они ненавидят и боятся друг друга. Идет непрестанная семейная война. Здесь не жалеют ни больных, ни слабых, ни умирающих.

297