Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Свою воинственную принципиальную кри­тику Белинский называл «прямой», в отличие от критики «уклончивой», оперирующей «осто­рожнейшими выражениями», трусливо избегаю­щей выражать ясное отношение к явлениям искусства.

Гоголь — любимейший писатель Белин­ского. Но Белинский беспощадно критиковал его, когда в состоянии духовного кризиса Го­голь выступил с реакционной книгой «Выбран­ные места из переписки с друзьями». Знамени­тое письмо Белинского к Гоголю, полное не­нависти к самодержавно-крепостническому строю, широко распространялось в передовых кругах общества того времени и вошло в исто­рию как один из самых замечательных докумен­тов русской общественной мысли, как «одно из лучших произведений бесцензурной демокра­тической печати», по словам В. И. Ленина.

Истинно патриотическим чувством проник­нута каждая написанная Белинским строка.

Определяя значение Белинского в истории русской общественной мысли, Чернышевский писал: «Немного найдется в нашей литератур­ной истории явлений, вызванных таким чистым патриотизмом, как критика гоголевского пе­риода».

Белинский обладал тончайшим литератур­ным вкусом. Приговор, вынесенный им писа­телю, был безошибочным, похвала — верным признаком того, что произведение написано подлинным талантом. Он был критиком-учителем. Громадную силу его духовного влияния испытали на себе виднейшие русские писатели.

Виссарион Григорьевич Белинский прошел сложный и не лишенный противоречий путь идейного развития. В решении некоторых фило­софских вопросов он иногда заблуждался, порой приходил к неверным выводам. Но когда убеж­дался в своей неправоте, честно подвергал свои заблуждения суровой критике. Белинский страстно искал правильную революционную теорию, которая помогла бы коренным образом преобразовать современную ему действитель­ность. В силу условий русской жизни того вре­мени он не мог найти эту теорию, но всю жизнь мечтал о той поре, когда «не будет богатых, не будет бедных, ни царей и подданных, но бу­дут братья, будут люди...»

«Я в мире боец»,— говорил о себе Белин­ский. Революционный характер деятельности Белинского понимали и его идейные противни­ки. Один из них писал: «Белинский был не что иное, как литературный бунтовщик, который, за неимением у нас места бунтовать на площа­ди, бунтовал в журналах».

Современники Белинского в своих воспоми­наниях и письмах донесли до нас живой облик великого критика, его глубокую честность и принципиальность, искренность и страстность его убеждений.

Больной, пораженный тяжким недугом, он не щадил себя в борьбе против своих мно­гочисленных идейных противников. «В этом застенчивом человека, в этом хилом теле оби­тала мощная гладиаторская натура», — писал Герцен в «Былом и думах».

Царское правительство собиралось жестоко расправиться с Белинским, но постоянная нуж­да, бесконечная борьба с реакционной цен­зурой, изнуряющая болезнь (туберкулез лег­ких, или чахотка, как тогда говорили) свели критика в могилу раньше, чем николаевским жандармам удалось похоронить его в каземате Петропавловской крепости.

Многие замыслы великого критика так и остались неосуществленными — и среди них его планы создания критической истории русской литературы.

Деятельность Белинского имела огромное историческое значение. В течение нескольких десятилетий Белинский продолжал оставаться духовным вождем освободительного движения России. Его имя было знаменем в борьбе про­тив помещичьего строя, символом стойкости и мужества в служении своему народу.

277