Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

жения крестьянской жизни и отношения к ней у обоих писателей резко противоположен.

Знаменитое утверждение Карамзина в «Бед­ной Лизе»: «И крестьянки любить умеют!», прославление в качестве героя зажиточного крестьянина Фрола Силина: «Пусть красноре­чивые льстецы хвалят великодушие знатных! Я буду хвалить Фрола Силина, простого по­селянина...» — не выходят за пределы пре­краснодушных эмоций чувствительного барина. Если Радищев показывал ужасы рабства, кре­постной эксплуатации во всей их страшной обнаженности, то Карамзин всячески старает­ся сгладить социальное зло крепостничества. У Карамзина ни в одной из «Российских по­вестей» нет и намека на крестьянские тяготы. Зато в них очень много вздохов и слез умилен­ного наблюдателя.

Из остальных повестей Карамзина наиболее значительна овеянная романтической атмос­ферой таинственности и недосказанности по­весть «Остров Борнгольм» и историческая по-

«И летописи, и старинные песни отдают справедливость ве­ликому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела владеть народом». Иллюстрация Б. М. Десницкого к повести Н. М. Карамзина «Марфа-Посадница, или Покорение Новагорода».

Н. М. Карамзин.

весть «Марфа-Посадница, или Покорение Нова­города». Написанная на тему борьбы древней русской вольности с самовластием, она вы­зывала самое подозрительное внимание реак­ционных мракобесов. На самом деле ничего революционного в ней нет. Но образ «граж­данки новагородской» Марфы, защитницы воль­ности, с большой силой созданный Карамзи­ным, был первым ярким героическим женским образом в нашей литературе.

Очень важное значение имело творчество Карамзина для развития литературного языка. Взамен далекой от живого, разговорного язы­ка книжной речи он стремился создать один язык «для книг и для общества, чтобы писать, как говорят, и говорить, как пишут». Он осво­бодил литературный язык от славянизмов — тяжелых и обветшалых слов и оборотов, упростил синтаксис, создал и ввел в употребле­ние большое число необходимых новых слов, таких, как будущность, промышленность, об­щественность, влюбленность, человечный.

Но консервативное мировоззрение Карамзина наложило свой отпечаток и на проводимую им языковую реформу. Его «новый слог» носил светско-салонный характер. Из живой, народ­ной речи Карамзин заимствовал лишь то, что соответствовало его представлениям о пре­красном как о «чувствительном».

Только А. С. Пушкин, снявший те плоти­ны, которые Карамзин ставил на пути народ­ной языковой стихии, открывший ей свобод-

247