Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

зовал сбор средств — и первая книга стихов Шандора Петефи увидела свет.

Очень скоро стихи Петефи, переложенные на музыку безвестными музыкантами, распе­вали белошвейки и солдаты, пареньки-ремес­ленники и усатые мастеровые. Им полюбились стихи, которые так чутко и точно откликались на каждое биение жизни. Любовь к родине, к ее простым и прекрасным людям, к девушке, жене, матери, к друзьям — все эти вечные те­мы поэзии заиграли новыми красками, когда о них заговорил Петефи. Очень скоро он стал поистине народным поэтом.

Стихи Петефи произвели революцию в лите­ратуре, изгнав из нее застойный дух салонной пошлости, привлекли к ней новые молодые силы: замечательного поэта Яноша Араня (1817—1882), блистательного романиста Мора Йокаи (1825—1904) и других.

Близилась революция. Она становилась на­сущной потребностью для Венгрии. И поэзия Петефи отвечала этой потребности полностью. Стихи Петефи звучали как набат, они звали на бой во имя родины, во имя свободы:

Вольность не дается даром — Чтоб владеть таким товаром, Кровью платят, не деньгами,— Шей, жена, скорее знамя! («Знамя», перевод Л. Мартынова.)

Петефи был чудесно цельной натурой, гла­шатаем идеи свободы: «Богом венгров покля­немся навсегда никогда не быть рабами, ни­когда!» Его короткая жизнь была яркой, как звезда, а его поэзия, весь его жизненный подвиг стали для многих его соотечественников приме­ром, и немало сердец, встретившись с ним, за­жглось ответным огнем любви к родине, к ее трудолюбивому и мужественному народу.

Все самое яркое и заметное, что было в вен­герской литературе позднее, так или иначе свя­зано с традициями великого Петефи. В первую очередь это проявилось в бурной демократиза­ции литературы, ее языка, ее героя. Все чаще объектом сочувственного наблюдения писателей становится венгерский крестьянин, труженик, обездоленный творец всего достояния общества. И характерно, что одним из первых дал пано­рамное изображение характера венгерского крестьянина ближайший друг Петефи Янош Арань (поэма-трилогия «Толди»).

Рассказами-зарисовками из крестьянской жизни начинает свой творческий путь Кальман Миксат (1847—1910), один из самых характер­ных и самобытных писателей Венгрии. Ему же

принадлежит несколько интереснейших рома­нов, хорошо известных и у нас («Странный брак», «Выборы в Венгрии», «Осада Бестерце», «Зонт святого Петра»). Целиком посвятили свой талант изучению и изображению крестьянской жизни в мельчайших ее деталях новеллист Иштван Тёмёркень (1866—1917), Геза Гардони (1863— 1902) и многие другие. Романы, рассказы, пье­сы, очерки и статьи Жигмонда Морица (1879— 1943) — это подлинная энциклопедия жизни венгерского общества в первой половине XX в.

Многие произведения Морица пользуются и у нас заслуженной популярностью: на рус­ском языке вышло несколько сборников его новелл, романы «Счастливый человек», «Родст­венники», «Барские затеи» и др.

Не меньших вершин достигла в первой по­ловине XX в. и венгерская поэзия. Самой яркой фигурой на поэтическом горизонте начала века был Эндре Ади (1877—1919), обладавший не­обычайной способностью слышать и понимать истинные запросы времени. Он стал предвест­ником и глашатаем близящейся пролетарской революции. О ней он писал еще в 1909 г:

Эй, столица! На мгновенье Задержи бокал у рта. Слушайте: там, где-то в Уйпеште, Перед грозным пробужденьем Сладко дремлет нищета! («.Сладко дремлет нищета», перевод Л. Мартынова.)

Ади умер рано, сраженный болезнью. Но в венгерской литературе появилось новое яркое дарование — пролетарский поэт Аттила Йожеф (1905—1937). Начав со стихийного протеста против окружавшего его общества, Йожеф в пору творческой зрелости пришел к идеям сознательной классовой борьбы во имя социа­лизма. Его поэзия стала необходимой борю­щемуся венгерскому пролетариату, и Йожеф сам сознавал это с великой гордостью:

Где подлых недругов ватаги На стих мой лезут не добром, Там танки братские в атаки Идут под рифм победный гром.

(«Ars poetica», перевод Д. Самойлова.)

Поэт с надеждой смотрел на Советский Союз и, хотя не мог назвать по имени тех, кого имено­вал братьями, все же вместе с пролетариатом своей страны свято верил в их помощь. Сам Йожеф не дожил до часа освобождения, но оно все-таки пришло на его родину, освобождение от эксплуатации человека человеком, освобож­дение от фашизма. В истории Венгрии откры­валась новая страница.

ПИСАТЕЛИ РУМЫНИИ

В первой половине XIX в. еще не было еди­ного румынского государства. Большинство румын жило в Дунайских княжествах — Мол­давии и Валахии, меньшая — в Трансильвании, которая входила в Австро-Венгерскую импе­рию. Княжества не были самостоятельными: ими управляли князья, которые назначались в Стамбуле, столице Оттоманской империи, потому что княжества находились под протек­торатом турок. Румыны платили им дань.

С начала XIX в. в румынском народе все более крепнет мысль о том, что пора освобо­диться от турецкого ига, пора народу объеди­ниться в единое государство. Эти общенацио­нальные патриотические идеи сплотили народ, способствовали подъему культуры. В Дунай­ских княжествах начинают издаваться впервые на румынском языке газеты, организуется те­атр, возникает интерес к истории народа, к его творчеству — фольклору. Но буржуазная ре­волюция 1848 г. в Дунайских княжествах пока­зала, что общенациональных интересов здесь еще нет, каждый класс по-своему понимает сло­во свобода и слово единство. Либеральная бур­жуазия предала революцию. Провозгласив идеалы свободы, равенства и братства, она ис­толковала их как свободу конкуренции, как равенство капитала, как братство кошелька. После объединения княжеств (1859) и оконча­тельного освобождения их от турецкого ига

Михаил Эминеску.

Йон Лука Караджале.

(1878) буржуазия продолжала угнетать трудо­вой народ.

Романтическое воодушевление, характерное для румынской литературы периода борьбы за национальное единство и самостоятельность, сменяется резко критическим, разоблачитель­ным отношением к буржуазным порядкам, ко­торое объединяет крупнейших писателей вто­рой половины XIX в.: Михаила Эминеску, Йона Луку Караджале, Иона Крянгэ, Йона Славича, Джордже Кошбука.

Михаил Эминеску (1850—1889) был поэтом-романтиком. Буржуазная действительность заста­вила его разочароваться в идеалах свободы, ра­венства и братства, которые сначала провозгла­сила буржуазия, чтобы привлечь на свою сторо­ну симпатии трудящихся масс, а потом, завое­вав с помощью народа власть и прочно утвер­дившись в стране, буржуазия отреклась от этих идеалов. Большие надежды на лучшее спра­ведливое переустройство мира связывал М. Эми­неску с борьбой парижских коммунаров и тра­гически воспринял их поражение. Это помешало ему трезво Заглянуть в будущее, расслышать сквозь годы гул приближающихся новых боев и предугадать победу преемников и последователей парижских коммунаров.

В своих стихах поэт клеймил продажную буржуазию. В «Посланиях» — поэтических раз­думьях на общественно-философские темы —

222