Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Шандор Петефи.

осталось и в истории венгерского языка, ибо Казинци стал одним из талантливейших его обновителей.

Гнет собственных помещиков и австрийских чиновников привел к бурному росту венгер­ского национально-освободительного движения в XIX в. и подготовил почву для революции 1848 г. Певцом этой революции стал замеча­тельный венгерский поэт-революционер Шандор Петефи (1823-1849).

... Есть в Трансильвании, некогда входив­шей в состав Австро-Венгрии, скромный малень­кий дом. На доме — мемориальная доска с ла­коничной надписью: «Здесь он был еще просто человеком и отсюда вышел в свой великий путь, чтобы стать звездой. Свет ее вечен».

В этом домике провел свою последнюю ночь Шандор Петефи, великий венгерский поэт и рыцарь свободы, глашатай венгерской револю­ции 1848 г. и верный ее воин, павший как герой на поле боя.

В истории человечества не так уж много судеб, подобных удивительной судьбе Шандора Петефи. В короткой своей жизни он, как в фо­кусе, собрал все главное, чем жила его эпоха, и, словно вспыхнувший во тьме факел, осветил путь далеко вперед многим своим соотечест­венникам.

Зимой 1844 г. никому не известным юношей пришел Шандор в венгерскую столицу. За пле­чами у него была сумка бродячего провинци­ального актера. В этой сумке не было ничего, кроме маленькой затрепанной тетрадки стихов.

Но стихи эти были совсем особенные по тем временам. Пышное красноречие, без которого не могли обходиться прославленные в салонах поэты, сменили непосредственность и задушев­ность. В этих стихах оживала природа род­ного края. Их отличал живой, естественный тон, то озорной и веселый («Уши и рты», «Тишина», «Слушайте!»), то доверительный и интимный:

Всю дорогу к дому думал: Что скажу я маме? Ведь ее, мою родную, Не видал годами!

(«Неудавшийся замысел», перевод Н. Чуковского.)

Такой простоты и свежести действительно еще не было тогда в венгерской поэзии. И как знать, скоро ли увидели бы свет эти стихи, не встреться на пути молодого поэта его старший собрат по перу — Михай Верешмарти (1800— 1855).

Имя Михая Верешмарти — это славное в Венгрии имя. Одним из первых призвал он в свое время венгров к подлинному патриотизму, требующему дел, а не слов.

И именно Верешмарти принадлежат кощун­ственные по тем временам, с официальной точки зрения, слова:

Страной родимою владеть Должна не только знать: Простого люда скромный труд Помог ей процветать!

(«Любовь к отчизне», перевод Л. Мартынова.)

Именно Верешмарти решительно начал ло­мать традиции выспренной, риторической и потому чуждой народу поэзии — он первым сде­лал пусть еще робкие, но вполне определенные шаги к демократизации поэтического языка.

И еще одним драгоценным даром обладал этот замечательный поэт — даром неиссякае­мого любопытства ко всему новому, свежему, смелому — и до конца своих дней оставался дру­гом и помощником молодых талантов.

В Пеште Шандор Петефи обошел всех изда­телей, одного за другим, но его первая тетрадка стихов, содержавшая произведения, которые ны­не стали в Венгрии хрестоматийными («На ро­дине», «Мечта», «Алфельд», поэма «Витязь Янош»), возможно, так и пропала бы без вести, если бы не Верешмарти. Он с первых же строк понял, что автор тетради — гениальный юно­ша, с первых шагов смело вступивший на нехоженую еще тропу национальной реалисти­ческой поэзии, к которой сам он, Верешмарти, только лишь приближался. Верешмарти органи-

220