Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Именно потому, что романтики презирали весь буржуазный уклад жизни, они считали его предметом, недостойным поэтического изо­бражения.

По мнению Гюго, драма неинтересна, если она, как простое плоское зеркало, отражает серую скуку жизни. Она должна быть «зерка­лом концентрирующим, превращающим мер­цанье в свет, а свет в пламя!». В своих драмах Гюго не изображал современников. Как и дру­гие романтики, он рисовал своих героев по контрасту с тем, что видел вокруг себя в бур­жуазной Франции XIX в.

Торгаш был пошлым и мелочным. Романти­ки изображали большие чувства, могучие стра­сти, необычные подвиги. Буржуа был холод­ным, бездушным, расчетливым. Романтики раскрывали богатство души человеческой, не­устанно напоминая о том, как трагически оди­нок настоящий человек в окружающем мире.

Тема одиночества пронизывает романтиче­скую лирику. Вспомним стихи Гейне, извест­ные нам по переводу М. Ю. Лермонтова:

На севере диком стоит одиноко На голой вершине сосна...

И пальма ей снится тоже одна на утесе горю­чем... Одиноки Каин и Манфред у Байрона, Конрад Валленрод у Мицкевича, Рюи Блаз и Трибуле у Гюго. Неприкаянно чувствуют себя странствующие музыканты Гофмана...

Конечно, в разных странах романтизм имел свои особенности. Например, главное содер­жание романтизма Италии и Польши — протест против иноземного гнета и борьба за нацио­нальное освобождение.

Первая половина XIX в. отмечена подъе­мом национально-освободительного движения во многих странах, и романтики взволнованно откликнулись на зов времени. Это главная тема многих выдающихся произведений XIX в. («Гражина» Мицкевича, «Паломничество Чайльд Гарольда» Байрона и др.).

Страстно выражая свое отношение к миру, романтики не скрывали своих общественных позиций. Все они презирали буржуазное обще­ство, но идеалы их нередко резко противостоя­ли друг другу. Некоторые из них прославляли старое, средневековое. Они звали не вперед, а назад. Это были консервативные романтики. Они уверяли, что француз­ская революция принесла лишь новые пороки, разрушив патриархальную простоту нравов. Французский консервативный романтик Шатобриан призывал вернуться к богу, веру в которого подорвали просветители. Немецкий писа­тель Новалис рисовал идеализированную кар­тину феодального средневековья.

Выдающейся заслугой прогрессив­ных романтиков было то, что, презирая буржуазный мир, они еще более решительно отметали все старое, отжившее, исторически обреченное и звали вперед, хотя их мечта о будущем была смутной и глубоко субъективной.

Романтизм главенствовал в европейской ли­тературе многие десятилетия. Это был важный этап в развитии культуры человечества. Бурно расцвела лирика. Отказавшись от сковываю­щих правил классицизма, романтики покоря­ли читателей богатством интонаций, многообра­зием поэтических форм, проникновенностью в передаче человеческих чувств.

Романтики создали исторический роман. Они пробудили интерес к национальной культуре, к устному народному творчеству. Они добились больших успехов в искусстве перевода на род­ной язык художественных произведений дру­гих народов.

В литературе романтизма мир предстал бо­лее сложным и многозначным, чем это казалось просветителям.

Но жизнь шла. В Европе побеждал капита­лизм. В Англии и Франции эта победа была особенно наглядной и очевидной. И уже нельзя было ограничиваться романтическими прокля­тиями по адресу «металла с желтыми глазами» (золота). '

Поколение писателей, выступившее в нача­ле 30-х годов XIX в., понимало, что нужно глубоко и серьезно разобраться в тех реаль­ных отношениях, которые складывались в об­ществе. На смену романтизму и в споре с ним формируется реализм — искусство боль­шой правды.

Да, очень непоэтично общество, все интере­сы которого сводятся к прибыли, умножению собственности. Его можно было презирать, пи­тать к нему отвращение, но оно реально суще­ствовало. И литература больше не могла игно­рировать эту реальность.

«Правда, горькая правда» — эти слова Дан­тона реалист Стендаль поставил эпиграфом к первой части своего романа «Красное и чер­ное». Романтическая писательница Жорж Санд так сравнивала свой метод с методом реалиста Бальзака: она рисует людей такими, какими бы она хотела их видеть, а Бальзак изображал их такими, какие они есть.

Реалисты середины XIX в. стремились объек­тивно разобраться в сложности и противоречи-

155