Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

ми были гомеровские поэмы (см. ст. «Гомер»). Гомер жил (предположительно) в VIII в. до н. э. Он начинает историю античной литературы, охватывающую почти пятнадцать столетий.

Десятки поколений поэтов, прозаиков и дра­матургов, писавших на греческом и латинском языках и живших не только в Италии и Гре­ции, но и на огромных пространствах от Апен­нинского полуострова до Вавилона, от Брита­нии до Африки, сменяли друг друга на протяже­нии этих столетий. Гомеровские поэмы «Илиада» и «Одиссея» не могли возникнуть на пустом месте. Их питал богатейший греческий фольклор, включавший в себя сложную, но стройную систему мифов (см. ст. «Мифы древнего мира»), ставший для всей античной литературы глав­ным источником сюжетов и образов. Несом­ненно, что Гомер не был первым греческим поэтом. Иначе были бы необъяснимы совершен­ство формы и глубокая мудрость его поэм.

С возникновением классов и государства в античной литературе рождается новый жанр— лирическая поэзия.

Великие греческие лирики (Алкей, Сапфо, Архилох, Феогнид, Анакреонт — VII—VI вв. до н. э.) впервые заговорили о любви, о торжестве победителя и бессильной ярости по­бежденного. В ту пору родилась и граждан­ская лирика.

Духом гражданственности проникнут и сле­дующий по времени возникновения вид грече­ской литературы — драма. Всемирно про­славленные трагики Эсхил, Софокл, Еврипид и комедиограф Аристофан жили в V в. до н. э., в век расцвета афинской демократии, когда театр был не только зрелищем, но и своего рода университетом, где зрители с благоговением внимали словам поэта-наставника. А поэт не только поучал, но и будил мысль, ставил вопро­сы, которые много веков продолжали мучи­тельно тревожить людей. Что управляет чело­веческой жизнью? Есть ли на земле справед­ливость и оправданы ли страдания человека? Что выше — законы государства или неписа­ные «божественные» законы, т. е. старинные обычаи?

От гомеровского эпического спокойствия и радостного приятия мира не осталось почти ничего. И все же не мрак, а свет пре­обладал в творчестве драматургов и в чув­ствах зрителей: древняя трагедия возвышала людей, рождая восхищение мужеством и стой­костью героя, его правотой в борьбе против неодолимых сил. Это было тоже отражение жизни, но иное, более осознанное и высокое.

Утрата независимости греческими городами-государствами, образование империи Александ­ра Македонского (356—323 гг. до н. э.) и ее распад на несколько монархий открывают но­вый период в истории греческой литературы — период эллинизма, за которым (с началом но­вой эры) последовал период римского влады­чества.

Наряду с мифологическими сюжетами и образами появляются сюжеты, заимствованные из повседневной жизни. Вера в богов ослабе­вает, да и сами герои мифов приобретают черты современников писателя, а иной раз превра­щаются даже в предмет злого осмеяния, как, Например, у одного из наиболее значительных сатириков древности—Лукиана (II в.). Очень многое в этой поздней литературе нам близко, понятно и дорого прежде всего благодаря ее интересу к обыкновенному человеку со всеми его достоинствами и недостатками. В эллини­стический и римский периоды умножались и совершенствовались литературные формы, воз­никали новые стихотворные размеры, новые жанры, которые использовали не только гре­ческие, но и римские писатели, а затем усвои­ли народы новой Европы (любовная элегия, идиллия, сатирическая эпиграмма, жанр при­ключенческого и психологического романа и многое другое).

Римская литература, родившаяся позже гре­ческой (III в. до н. э.), заимствовала у по­следней многое. Но она не копия греческой.

Во многом уступая грекам (прежде всего в широте интересов и смелости мысли), римляне превзошли их в силе чувства, в напряженном драматизме повествования, тонкости и глубине анализа человеческих переживаний. Стихо­творения Катулла и Горация (I в. до н. э.) не только выше большинства греческих образ­цов, но по праву считаются величайшими до­стижениями мировой лирики. Римским сати­рикам, например Ювеналу, обязана сатира своей лучшей традицией — бесстрашием в обли­чении пороков. Историк Тацит (I—начало II в.) не знает себе равных в искусстве психологиче­ской характеристики. (О блестящем созвездии поэтов — Горации, Вергилии, Овидии — мож­но прочесть в этом томе в статье «Поэты древнего Рима».)

В первые века нашей эры греческая и рим­ская литературы развиваются настолько сход­ным образом, что можно говорить о единой греко-римской литературе. В это время не только римляне учатся у греков, но и греки— у римлян.

92