Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

Иван пришел. Разница будет только в инто­нации или в ударении: мы выделим голосом в первом случае слово Иван, во втором — слово пришел. В японском же языке при ответе на этот вопрос придется употребить совершенно разные падежи: «Токунага сан-га кимасита»— (это именно) господин Токунага пришел или «То­кунага-сан-ва кимасита»—(да), господин Токунага пришел.

В очень многих языках есть так называемое притяжательное склонение. Например, в ненец­ком языке существует падежная форма «вэне-кохоюни'ня'», обозначающая «двум собакам, принадлежащим нам двоим». Меланезийские языки (в Океании) идут еще дальше: в них грамматически выражается, можно или нельзя отделить вещь, о которой говорится, от чело­века, которому она принадлежит. Например, твоя одежда будет звучать nugu mal, так как ее можно отделить от хозяина, но твоя голова— ulu-m требует другого суффикса, так как отде­лить голову от человека невозможно без серь­езных последствий.

Прилагательные во многих языках имеют черты глагола. Например, в лакском языке (Северный Кавказ) они могут иметь суффикс времени: «гъансса»—«близкий», «гъан-ма-сса»— «долгое время близкий».

Особенно различные, зачастую очень стран­ные для русского языка значения могут выра­жаться в глаголе. Очень многообразны, на­пример, формы вида. В языке коми один и тот же глагол «мун-ны» — «идти», может, получая разные суффиксы, приобретать значения: «хо­дить много раз», «ходить по разным местам», «потихоньку идти» или даже «уйти, чтобы потом вернуться».

В грузинском языке есть специальная заставительная форма, причем она может быть даже двойной: «вацер-инэб-инэб-цэрилс»—«я за­ставляю его заставить еще кого-то писать пись­мо». В языке кечуа (Южная Америка) от одного-единственного глагола можно образо­вать несколько сот видовых форм!

Русский язык с его тремя наклонениями кажется скромным по сравнению, скажем, с ады­гейским языком, где около десятка наклоне­ний, в том числе такие, как вопросительное («я пишу?»), подтвердительное («я ведь писал!»). В языке коми в глаголе необходимо различать, сам ли говорящий видел данное действие или говорит о нем с чужих слов. В языке манси (живущих в нижнем течении реки Оби) есть специальное ласкательное наклонение, с кото­рым обращаются к детям.

Число гласных и согласных в языках раз­лично: в полинезийских, например, пре­обладают гласные, а в абазинском — их всего две.

О некоторых грамматических категориях стоит рассказать подробнее. Начнем с катего­рии лица глагола.

Не следует думать, что эта категория была присуща глаголу с самого начала. Если срав­нить самые различные, совсем не родственные друг другу языки, мы увидим, что в них лич­ное окончание глагола возникло из слияния личного или притяжательного местоимения с причастием или существительным. Например, по-мордовски лицо глагола и принадлежность существительного до сих пор выражаются со­вершенно одинаковым окончанием: «кундай-т» — «ловил ты» и «вэл-т» — «село твое». На древ­неегипетском языке ты ловишь тоже выражает­ся как «ловля твоя». Чтобы сказать я ловлю по-арабски, нужно употребить форму типа «я ло­вец» или «я ловящий» и т. д.

Близость глагола к имени сказывается не только в этом исконном единстве окончаний.

«...двум собакам, принадлежащим нам двоим...»

39