Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

ных гортанных звуков в языках Африки встре­чаются особые щелкающие звуки. Так по­чему бы не освободить языки от этих сложно­стей?

Не лучше обстоит дело и с грамматикой. Почему стол — мужского рода, стена — жен­ского, а окно — среднего? Наверное, языко­веды смогут объяснить, как появились эти раз­личия. Но зачем нам сегодня пользоваться этими пережитками? Вот англичане счастли­вые: у них существительные не имеют ни ро­дов, ни склонений. Французам тоже легче, чем нам: у них хоть склонений нет. А мы или, например, немцы до сих пор не можем в своих языках навести порядок... Не пора ли нам говорить одинаково: «моя стол», «моя стена», «моя окно»?..

Прежде чем ответить на эти вопросы, обра­тим внимание на то, что родной язык — даже самый трудный, на чей-либо взгляд,— каждый нормальный человек усваивает без особых за­труднений. Он обучается родному языку, его грамматике и произношению незаметно, еще до прихода в школу. Любой же иностранный язык обладает особенностями, которые даются с трудом, если его изучают в зрелом возрасте, а не в детстве.

Значит, трудность того или иного языка относительна; она существует объективно лишь

при его усвоении иностранцами. Мы ощущаем, как год от года совершенствуются методы изуче­ния иностранных языков. Но можно ли и раз­умно ли идти дальше и реформировать склады­вавшиеся столетиями современные националь­ные языки только для того, чтобы люди легче могли стать двуязычными и многоязычными? Как ни похвальна была бы поставленная при этом цель, она не оправдывает средств, которые потребовались бы для ее достижения.

Ведь что значит существенно изменить со­временный национальный язык с его богатей­шей литературой, создать для него простую и логическую грамматику, ввести новые звуки, некоторые трудные звуки выбросить, пере­смотреть его словарный состав? Это значит отказаться от своего родного национального языка, заменить его новым, другим языком. Представим на минуту, что нашлось такое лег­комысленное общество, которое решило бы перейти в современных условиях за одно-два поколения на этот новый, чужой для него язык. Оно утратило бы свои пословицы и поговорки, свои выражения народной мудрости, оно лиши­лось бы своей литературы (ее пришлось бы пе­реводить на новый язык), оно превратилось бы в Ивана, не помнящего родства, потеряло бы свою запечатленную в языке историю культу­ры. Такое общество было бы отброшено назад минимум на несколько столетий, да, пожалуй, и вообще не смогло бы существовать, так как распалось бы.

Родной язык — ценнейшее народное достоя­ние, орудие культуры, и народ бережет его как зеницу ока. Недаром у наших предков слово язык имело и значение «народ».

Общество, народ вовсе не бессильны перед языком. Уже создание письменности — вели­чайшая победа над языковой стихией. Вся исто­рия литературного языка, нормы которого еди­ны для всех говорящих на нем в данную эпо­ху,— это все более сознательное воздействие общества на процессы языкового развития. Литературный язык и в наши дни не может не изменяться, но изменения в нем происходят под строгим контролем всего общества. Уче­ные всесторонне исследуют язык, открывают все новые закономерности в его развитии. Де­сятки и сотни бытовых слов и выражений, ты­сячи терминов и официальных наименований горячо обсуждаются в печати. Через школу нормы литературного языка становятся созна­тельным достоянием миллионов людей.

С ростом всей культуры растет и языковая культура общества. У колыбели современного

25