Детская энциклопедия
Том 1. Земля. Том 4. Растения и животные. Том 7. Человек. Том 10. Зарубежные страны.
Том 2. Мир небесных тел. Числа и фигуры. Том 5. Техника и производство. Том 8. Из истории человеческого общества. Том 11. Язык. Художественная литература.
Том 3. Вещество и энергия. Том 6. Сельское хозяйство. Том 9. Наша советская Родина. Том 12. Искусство.

дению это древнеболгарский язык первых богослужебных книг, переведенных с грече­ского в конце IX в., после создания славянской письменности.

Переписчики текстов обязаны были не­укоснительно следовать правилам орфографии. Но, переписывая церковные книги, каждый писец невольно допускал ошибки, так как цер­ковнославянский язык значительно отличался

С помощью этого стихотворения гимназисты запоминали слова с буквой «ять».

от его родного, древнерусского. Поэтому один и тот же евангельский текст, переписанный в XII в., скажем, в Новгороде и в Киеве, содер­жал свои описки, вызванные особенностями родного говора писца.

Создавая местные исторические хроники, писцы пользовались родным древнерусским языком и чувствовали себя более свободно. Понятно, что и описок в летописях, грамотах и частных грамотках (например, в многочислен­ных новгородских берестяных грамотах XI — XV вв., обнару­женных во время недавних рас­копок) еще больше. Эти опис­ки — отступления от обычной орфографии, выработанной пер­воначально для старославянско­го, а не для древнерусского язы­ка, — позволяют сейчас ученым-лингвистам судить о живой, раз­говорной речи наших предков.

Единое Русское государст­во нуждалось и в едином языке.

А между тем еще в XVII в. посещавшие Русь иностранцы отмечали, что «в Московии гово­рят по-русски, а пишут по-славенски» (т. е. на старославянском языке). Продолжительное взаи­модействие этих двух языков в истории на­шей культуры наложило свой отпечаток на строй национального русского языка поздней­шего времени.

Общерусские языковые нормы складыва­лись на основе московского диалекта. Москвичи акали, т. е. произносили слово вода как «в[а]да», посол—как «п[а]сол», поэтому образцо­вым, литературным произношением со време­нем стало аканье. Но орфография наша оста­ется окающей до сих пор: в старославянском языке аканья не было. Окающий характер нашей традиционной орфографии позволил создать известное вам правило правописания безудар­ных гласных: «Пишется о (вода), а не а («вада»), если под ударением звучит о (воды)».

Старославянские по происхождению и искон­но русские слова и формы изменялись в про­цессе развития нашего языка. Множество ста­рославянских слов сохраняется и в современ­ном русском литературном языке, обогащая его в смысловом и стилистическом отношении. Как правило, они передают более отвлеченные, абстрактные понятия. Сравните такие слова, как молочный (суп) и Млечный (Путь), (в) голове и (во) главе, горячий и горящий, сторож и стра­жа, выволочить и извлечь, передать и предать, (будь) здоров и здравствуй и т. п.

Это не какая-нибудь исключительная осо­бенность языка только нашего народа: в со­временном английском языке огромное коли­чество французских слов, много славянских слов в румынском, китайских — в японском и корейском языках. В большей или меньшей степени каждый язык обрастал заимствования­ми из тех языков, с носителями которых дан­ный народ вступал в контакты. Чем интенсив­нее и разнообразнее были эти связи, тем, как

Одна из берестяных грамот (XIIIXIV в.). На первый взгляд она напоминает шифр, но попробуйте читать по вертикали — и смысл станет ясным: «Невежя писа, недума каза, а хто се цита...» («Невежда писал, глупый сказал, а кто это читал...»).

21